Верум - Кортни Коул

Если я буду внутри слишком долго, стены сожмутся вокруг меня, задавят меня всем своим весом.

Я ненавижу тишину, ненавижу эти высокие потолки, ненавижу то, что я совсем одна.

Я ненавижу, что я медлю позвать Дэра, чтобы рассказать ему, что я нашла в этом богом забытом месте, чтобы попросить забрать меня отсюда… потому что, если честно, мне совершенно некуда идти.

Я не могу вернуться домой.

Я просто не смогу находиться там снова, зная, что Финна больше нет.

Но видит бог, оставаться в этом доме я тоже больше не могу.

Прохладный колючий ветер сопровождает меня на пути к полям. Я прихожу к выводу, что здесь никогда не бывает достаточно тепло. Но лужайки предстают во всем цвету после дождя. Зеленые, яркие и пышные. Как сказал бы Финн в своем бесконечном квесте по изучению латыни… viridem – это означает зеленый. А зеленый символизирует жизнь.

Брусчатка, которой вымощена дорожка, постепенно сменяется мелкой галькой, когда я отхожу все дальше и дальше от дома, и буквально через минуту я оказываюсь на распутье. Дорога разветвляется здесь на две тропы. Одна ведет к лесу, а вторая – к красивому каменному зданию где-то на линии горизонта, утопающему в тумане и листве плакучих ив.

Этот домик маленький и загадочный, прекрасный и древний. И конечно же, мне не терпится рассмотреть его поближе. Без какой-либо задней мысли я направляюсь к нему по тропинке.

По мере того как я приближаюсь, мое любопытство только растет.

Когда я подхожу к нему вплотную, я чувствую отчетливый запах мха, витающий в воздухе, дух затхлости и сырости, который появляется в запертых долгое время пространствах или влажных помещениях. Это дыхание тьмы приносит вслед за собой ощущение, которое давит на меня со всех сторон. Я чувствую его вес на своих плечах, когда с трудом открываю массивную дверь, когда я читаю надпись «САВАЖ», высеченную на дереве, когда я делаю первый несмелый шаг в комнату, которая не видела живого человека, можно подумать, не один десяток лет.

Но совершенно определенно, она видела смерть.

Я стою посреди мавзолея.

Проведя все свое детство и юность в одном доме с похоронным бюро, я точно могу сказать, что знаю о смерти все. Мне известно, как она выглядит, как она пахнет и даже какая она на вкус, когда в воздухе стоит ее отчетливый дух.

И здесь я снова окружена ею.

Пол выложен камнем, но с тех пор, как он был лишен прикосновений солнечных лучей, его почти полностью покрыл мох, поэтому я чувствую мягкую поверхность под своими ногами. Стены сделаны из толстых каменных блоков, и в них есть несколько углублений с останками членов семьи Саваж. Здесь я могу увидеть несколько поколений семейства, и меня поражает то, как же долго поместье Уитли принадлежало этой фамилии.

Ближайшие ко мне – Ричард Саваж I, мой дед, и Ричард Саваж II, мой дядя, а рядом с ним захоронена Оливия.

Оливия.

То имя из моих воспоминаний.

Мать Дэра.

Я провожу пальцами по ее высеченному на камне имени, словно пытаясь впитать его холод и твердость.

Что мне о ней известно?

Почему она играет такую важную роль в моих воспоминаниях?

Может быть, Дэр унаследовал ее глаза или волосы? Может быть, она была единственным ярким пятном в его жизни? Может быть, он смертельно страдал без нее, когда ее не стало?

Я не знаю.

Все, что мне известно, это то, что ее имя появилось в моей голове вчера… до того, как я набрела на это место.

И это моя первая серьезная зацепка.

Проводя по стенам кончиками пальцев, я обхожу комнату кругом, приветствуя своих предков, почивших здесь в абсолютном безмолвии.

Оно настолько громкое, что от него почти звенит в ушах.

Из-за щели в открытой двери на пол ложится длинная полоса света, и пока я погружаюсь в разглядывание этого яркого лоскута на земле, до меня доносится шепот: