Кости - Джонатан Келлерман

— Меня удивило то, что он в такой жаркий день носит шапку, — заметил Рид. — Непохоже, чтобы под ней было много волос. Среднего роста белый мужчина — он мог быть тем бритым налысо типом, которого Луз Рамос видела с Селеной.

Майло поразмыслил об этом — и снова полез в Интернет.

* * *

Судимостей за Трэвисом Хаком не числилось, а на фотографии из отдела регистрации транспортных средств он был изображен с густой кудрявой шевелюрой черного цвета. Его права были обновлены три года назад, в качестве адреса он указал дом на Калле-Маритимо.

Майло продолжал поиски. В Интернете ни одного упоминания об этом человеке не встречалось.

— Бритье головы и несколько странное поведение — не основание для ордера на арест, но надо не упускать его из вида.

— А что насчет того крикуна с болота — Дабоффа? — поинтересовался Рид. — Как вы и сказали, доктор, он помешан на этом болоте. Просто одержим им. Что, если оно имеет для него некое сексуальное значение, потом он и топит тела своих жертв там?

— Серийный природоохранник, — хмыкнул Майло.

— Я бы приглядывал и за ним тоже, — ответил я. — Но, как вы и сказали, Мо, он не пытается отвести от себя подозрения. Напротив, высказывает нам все прямо в лицо, и признаёт, что был у болота, совсем рядом с тем местом, где нашли Селену.

— А это не может быть реверсивная психология? — спросил Рид. — Или просто наглость — если он считает себя умнее нас? Как те идиоты, которые пишут послания или возвращаются на место преступления, чтобы похвастаться…

— Возможно.

Пальцы Майло плясали по клавиатуре.

— Что ж, взгляните на это. Личное дело мистера Дабоффа.

* * *

За десять лед Силфорд Дабофф был арестован семь раз — и каждый раз это было столкновение на какой-нибудь протестной акции.

Антиглобализационный митинг на Сенчури-плаза, требование повысить зарплату гостиничным служащим в Сан-Франциско, сидячий митинг против строительства ядерной электростанции в Сан-Онофре, протест против строительной деятельности в прибрежной зоне в Окснарде и Вентуре. Седьмой арест был за борьбу против захвата миллиардерской съемочной компанией Птичьего болота.

Шесть раз он был арестован за сопротивление, но на антиглобализационном митинге его обвинили в нападении на полицейского и нанесении побоев и приговорили к выплате штрафа. Два года спустя было подано встречное обвинение, когда апелляционный суд рассмотрел коллективный иск по обвинению Лос-Анджелесского полицейского департамента в провоцировании волнений.

— Я помню тот случай, — заметил Майло. — Был жуткий бардак. Значит, этот тип любит сидеть посреди улицы и орать лозунги? Однако за ним не числится серьезного насилия. Это даже не назовешь списком преступлений. Скорее так, списочек.

— Антиглобализация привлекает анархистов и им подобных, верно? — сказал Рид. — Это возвращает меня к шапке Хака. Те ребята носили что-то подобное. Что, если Хак и Дабофф познакомились на этих митингах и обнаружили у себя общий интерес к более темным делишкам?

— Они бывали на одних и тех же митингах, Дабофф был арестован, а Хак — нет?

— Дабофф — тип прямолинейный, без капли хитрости. Хак — более скользкий тип. Может быть, именно это я в нем и учуял.

— Нечестивая парочка, — промолвил Майло. — Днем они агитируют за защиту всего на свете, а после захода солнца убивают женщин, отрубают им руки и бросают трупы в трясину.

Рид прибавил скорости.

— Полагаю, это слишком надумано.

— Сынок, на данный момент надуманное — лучше, чем ничего. Конечно же, надо приглядывать за ними обоими. Если вы найдете имя сеньора Хака в списке участников любой протестной группы, где состоял сеньор Дабофф — любую связь между ними, какую угодно, — у нас будет след, ведущий к банде убийц.

— Паре убийц легче избавляться от трупов, — добавил я. — Один паркует машину, другой тащит тело. Или тащат оба, тогда им проще будет донести его и поскорее смыться оттуда.

— Думаю, надо еще поговорить с бухгалтером мистера Вандера, — сказал Мо Рид, — и узнать о других учителях, дающих уроки на дому, верно?

— Думаете, кто-то может знать Селену по этой работе? — спросил Майло.

— Скорее кто-то, работавший там, может рассказать нам больше о Хаке. Быть может, мы не нашли никаких свидетельств ее обычной жизни потому, что работа учительницей Келвина Вандера мешала ей заниматься какими-то иными интересами. — Он покачал головой. — Пятьдесят тысяч за обучение одного-единственного ребенка… что, если именно связь Селены с этой семьей была причиной смерти?

— Селены и трех других женщин без правой руки?

Рид не ответил. Несколько секунд спустя он произнес:

— Никакой сторонней жизни — зато там был этот корсет и все прочее. Как вы и сказали, лейтенант, она могла участвовать в развлечениях где-то на стороне. И пока что единственное известное нам место, где она проводила время, — это дом Вандера.

— Вдалбливала в мальчика произведения Бартока, — усмехнулся Майло, — а потом ускользала в крытый бассейн на БДСМ-вечеринку с тренером по каратэ.

— Или с Хаком. Или с самим мистером Вандером, если уж на то пошло.

— С водопроводчиком, с уборщиком бассейна, с флористом, с садовником…

Рид промолчал.

— Да, конечно, позвоните бухгалтерам и узнайте все, что возможно, о наемном персонале. Все равно, пока мы не опознаем другие жертвы, у нас все глухо.

— Пятьдесят тысяч могут свидетельствовать о том, что босс ждал от нее многого, — прикинул Рид. — Хак сказал, что Вандер уехал за границу, но богачи не делают грязную работу сами, они нанимают для нее кого-нибудь.

— Богат — значит, злодей, — обронил Майло.

— Я просто думаю, что их тоже надо внести в список.

— Для меня и для вас, Мо, пятьдесят штук — серьезные деньги. Такие люди, как Вандер, платят больше за страховку своих кастрюль и сковородок. Но, конечно же, займитесь этим, посмотрим, что вы сможете откопать. Кстати, проверьте, как дела у антропологов.

— Проверю, — согласился Рид. — Спасибо, лейтенант.

— За что?

— За обучение.

— Во-первых, мы пережили вместе уже достаточно, чтобы вы называли меня Майло. Во-вторых, я пришлю вам счет за обучение. — Он потянулся и улыбнулся. — Пятидесяти тысяч будет достаточно?