Когда Пора Отступиться - Блейк Пирс

– Это очень важно, – сказала она Конраду и Оливии. – Пожалуйста, расскажите мне всё, что вам известно.

Конрад сказал:

– Наверное, нам стоит показать вам.

Он подошёл к бюро и достал оттуда письмо, которое он вручил Райли. Это было одно из написанных от руки писем Кори. С первого взгляда Райли поняла, что оно не относится к тем письмам, которые её родителям хотелось бы повесить в рамочке на стене.

Дорогие мама и папа,

У нас случилась страшная вещь. Дианна Уэббер, дочь конгрессвумен, вчера убила себя. Ну, или по крайней мере так все говорят. Я не знаю, правда ли это. Я немного была с ней знакома и пару раз с ней разговаривала. Она не казалась очень довольной. И всё же, у неё были планы на будущее. Она участвует в соревнованиях по верховой езде и с нетерпением ждала конкурса, который будет летом…

Райли остановилась. Она вспомнила, что ей сказала Хейзл Уэббер: Дианна получила серьёзную травму бедра и, вероятно, должна была сделать операцию по протезированию тазобедренного сустава.

«Она должна была забыть о соревнованиях, – сказала женщина. – Это разбило ей сердце».

Ложь?

Райли продолжила чтение.

Произошло ещё кое-что странное. Её семья прислала пару работников, мужчину и женщину, чтобы те забрали её вещи. Я заглянула в комнату Дианны как раз тогда, когда женщина укладывала всё по коробкам. Я сказала, что мне очень жаль насчёт Дианны и спросила её, что случилось. Женщина рассказала мне, что Дианна накачалась таблетками и повесилась в конюшне своей семьи.

Я помогла ей вынести коробку к фургону, в который их грузил мужчина. Я сказала ему, что мне жаль и что я потрясена, и что я никогда бы не подумала, что Дианна может пойти на повешение или что-то вроде того.

Тогда он рассердился. Он спросил, кто мне это сказал, и я сказала, что та женщина внутри. Он сказал, что Дианна не вешалась, что она приняла слишком много лекарств и умерла во сне, и что мне лучше никому не говорить ничего другого.

Мам, пап, это прозвучало, как угроза!

Тогда мужчина пошёл в комнату Дианны, и я услышала, как он кричит на женщину – что-то о том, чтобы та думала, прежде чем что-то говорить, и что лучше ей держать язык за зубами.

Я немного испугалась и ушла. Но у меня всё равно осталось чувство, что что-то здесь не так…

Райли увидела, что остаток письма посвящён обычным новостям про уроки и разные мероприятия.

– Когда Кори написала это письмо? – спросила она.

– Всего пару недель до того… что с ней случилось, – сказала Оливия.

У Райли от возбуждения заколотилось сердце.

– Она когда-нибудь называла вам имя женщины, которая говорила о том, что Дианна повесилась?

– Нет, – ответила Оливия. – Не думаю, чтобы оно было ей известно.

– А она рассказывала, как она выглядела?

– Нет, не припомню, чтобы Кори что-то ещё говорила о ней.

– Мне очень не хочется просить вас об этом, – сказала Райли супружеской паре, – но не позволите ли вы мне забрать это письмо с собой? Оно может помочь мне убедить моё начальство открыть дело.

– Конечно, – разрешила Оливия.

– Мы рады оказать вам любую помощь, – добавил Конрад.

Райли поблагодарила их и вышла из дома. Сев в машину, она почувствовала уверенность, что так называемые суициды на самом деле не что иное как убийства. Но она знала и то, что ей нужно больше информации, чтобы убедить в этом Мередита и Волдера. И она знала, кто может ей в этом помочь. Она сделала быстрый звонок и договорилась о встрече.

Час спустя Райли приехала в Манассас и остановилась на парковке возле Северной Лаборатории отдела криминалистики в Вирджинии. Она направилась прямиком к кабинету своей подруги Даники Селвз, окружного патологоанатома, с которой разговаривала во вторник. Пышная, короткостриженая женщина встала из-за стола, чтобы поприветствовать её.

– Привет, Райли. Как дела? Когда ты звонила, мне показалось, это очень важно.

Обе женщины сели.

– Даника, несколько дней назад я звонила по поводу смерти Лоис Пеннингтон, – начала Райли.

Даника кивнула.

– Ты спрашивала, на самом ли деле это суицид. Я сказала тебе, что уверена в этом.

– А теперь я уверена, что это не так, – сказала Райли.

Даника удивилась:

– Райли, я сама проводила вскрытие. Сомневаюсь, что я могла ошибиться.

Райли замолчала.

– Даника, я расследую дело серии так называемых самоубийств студентов Колледжа Бярс и…

Даника мягко перебила её:

– Расследуешь? Ты опять нарушаешь правила?

Райли улыбнулась. Даника слишком хорошо её знала.

– Давай просто скажем, что я работаю не официально – пока. Поэтому-то я и пришла поговорить с тобой. Мне нужны веские факты, чтобы убедить Мередита и Волдера.

Даника выглядела заинтригованной.

– Расскажи мне всё, что у тебя есть, – предложила она.

– Пять студентов Колледжа Бярс совершили самоубийства за этот учебный год. Лоис Пеннингтон была одной из них. Как и Дианна Уэббер.

В глазах Даники зажёгся интерес.

– Дочь конгрессвумен Мэриленда? – спросила она. – Я читала, что она совершила самоубийство. Я и не знала, что она тоже училась в Бярсе.

– Я нанесла визит конгрессвумен…

Даника рассмеялась.

– Я уверена, она была рада встрече.

– Не совсем. Но мне удалось опросить её. И она в недвусмысленных выражениях сообщила мне, что её дочь намеренно приняла слишком большую дозу оксикодона и умерла во сне в собственной постели. Она сказала мне, что последнее время Дианна пребывала в депрессии по поводу того, что повредила бедро на скачках и больше не могла участвовать в соревнованиях.

Райли достала из сумки письмо, которое ей дали Линзы.

Она сказала:

– Но буквально только что я разговаривала с родителями другой жертвы суицида, её звали Кори Линз. За пару недель до её смерти она отправила родителям следующее письмо.

Райли передала письмо Даники. Её брови удивленно поднялись во время чтения.

– Это явно выглядит подозрительно, – сказала Даника. – И это слишком высокий процент самоубийств. Может быть, я действительно пришла к неверному заключению по поводу смерти Лоис Пеннингтон.

Райли размышляла, о чём ещё её спросить.

Затем она проговорила:

– Одна из оставшихся жертв погибла неподалёку от столицы. Её звали Констанция Йо – ещё одно повешение, ещё одна студента Бярс. Но пока это всё, что мне известно. Ты что-то о ней знаешь?