Капля крепкого - Лоуренс Блок

— В этом мире не хватает двух вещей, — говорил он, — регулятора освещении и регулятора громкости, и то и другое следовало бы приглушить.

Темные комнаты и тихая музыка — вот самая естественная для него среда обитания, ну и, разумеется, она прекрасно сочеталась с водкой. Изредка ему компанию составляла какая-нибудь хорошенькая женщина, не слишком обремененная умственными способностями.

Когда я работал в Шестом участке, Дэнни Бой был лучшим моим осведомителем, одним из немногих, в обществе которого я не чувствовал, что мне поскорее хочется отмыться в душе. При этом он ничуть не старался угодить, не искал лавров славы сыщика, не задирал нос. Он был, скорее, даже не осведомителем, а брокером информации, и каждый вечер часами просиживал в «Верхнем узле» или «У Пугана», и люди, находившиеся по разные стороны закона, придвигали к его столу стул, чтобы спросить кое о чем или, напротив, что-то рассказать, а иногда и то и другое.

Он жил в нескольких кварталах от обоих заведений и редко ходил куда-то еще — разве что посмотреть бокс в «Гарден» или послушать хороший джаз в клубе. Но по большей части посиживал в баре и попивал водочку, которая для него была все равно что вода, потому как никакого видимого эффекта от нее не наблюдалось.

Мне принесли кока-колу, я отпил глоток и подумал, какой видимый эффект это могло на меня произвести.

— Тут с неделю тому назад убили одного парня, — начал я разговор. — Жил в меблированной комнате на Восточной Девяностой, сводил концы с концами, занимаясь доставкой ленчей из закусочной в том же районе.

— Концы эти, очевидно, находились не так далеко друг от друга, — заметил Дэнни Бой, — раз свести их оказалось достаточно просто. Как его звали?

— Джон Джозеф Эллери. Но все называли его просто Джеком.

Он покачал головой:

— Об убийстве не слышал, имя парня ничего не говорит. А чем занимался до того, пока решил устроить нашему доблестному сыску головную боль?

— Да так, всем понемногу.

— Ага, полезное занятие. И он все еще продолжал заниматься и тем, и этим понемногу во время, свободное от доставки ленчей?

— Он исправился, — ответил я и опустошил бокал коки. — Решил начать жизнь с чистого листа.

— Иными словами, пойти более сухой дорожкой. Дорожкой, которой, как я вижу, и ты решил пойти, Мэтью. Давно ли?

— Год будет через месяц.

— Но это же здорово, — заметил Дэнни.

Его искренность доставила мне радость. Потому как далеко не каждый, с кем я прежде выпивал, восторгались дорогой, которую я избрал. А Джим говорил, что такая реакция имеет больше отношения к проблемам этих людей, их образу жизни и питью, а вовсе не ко мне и моей трезвости. Одни видят в том для себя угрозу, другие считают, что ты неодобрительно к ним относишься. Вот им и хочется как следует врезать тебе кулаком.

Все эти разговоры о выпивке, видимо, напомнили Дэнни Бою, что на столе перед ним полный стаканчик водки, и он поднес его к губам и выпил залпом. А потом протянул задумчиво:

— Джон Эллери, больше известный под именем Джек. Где его убили?

— Дома.

— В меблированной комнатушке?… Как?

— Две пули. Одну влепили в лоб, вторую — в рот.

— Дескать, держи пасть на замке?

— Скорее всего.

— Как бы в противоположность другому способу. «Ты должен был держать рот на замке, крыса гребаная, жалкий ублюдок», и после этих слов отрубали пенис и заталкивали несчастному в рот, иногда до середины горла. Скажи-ка мне, Мэтью, только итальянцы оставляют такую визитную карточку или же она имеет более широкое хождение?

Я понятия не имел.

— И то и другое понемножку. Не мой это стиль — вникать в детали и подробности, но…

— По большей части вооруженные ограбления. За это и сидел. Грабил винные магазины, бакалейные лавки, входил, показывал пушку, ну и выгребал из кассы все что мог, подчистую. Неудивительно, что ты о нем ничего не слышал, потому как разбойничал он недолго. И понятно, почему не знаешь о его убийстве. Если бы в газетах не написали, я бы и сам не знал.

Дэнни Бой сосредоточенно нахмурился.

— Джек, Джек, Джек… А погоняло у него было?

— Прости?…

— Ну, прозвище, бог ты мой! Неужели никогда не слышал этого слова?

— Знаю-знаю, — кивнул я. — Попадалось в книжках. Но вот чтобы кто-то его произносил, нет, не слышал. И уж определенно не здесь, в пабе «У Пугана».

— Очень славное словцо. И не совсем то, что кличка или прозвище. Взять, к примеру, Чарльза Линдберга. Его прозвали Линди…

— Когда он прославился своим перелетом, — предположил я.

— А погоняло у него было Одинокий Орел. А у Джорджа Германа Рута[18]прозвище было Малыш, а погоняло — Султан Отряда Быстрого Реагирования. А у Аль Капоне…

— Понял тебя, понял.

— Просто хотел толково объяснить тебе, Мэтью. Погоняло… Я тоже узнал это слово из книжек. Не думаю, что где-то слышал его прежде, и абсолютно убежден, что прежде произносил его здесь. А вот правильно ли — не уверен.

— Не знаю. Не того спрашиваешь.

— Ладно, постараюсь разузнать. — Дэнни приподнял стакан, поставил его на стол. — Значит, Высокий-Низкий Джек, — протянул он. — Такое гребаное погоняло. Ведь именно так его называли, верно?