Пособник - Иэн Бэнкс

Ивонна… Ах, пошло, пошло…

— Камерон. С тобой все в порядке?

— В полном, Фрэнк.

— Ты что-то бледноват.

— Да нет, я в норме.

— Ну и хорошо. Далвинни.

— Что?

— Далвинни, я говорю. Знаешь, что вместо него предлагает этот электронный грамотей?

— Сдаюсь.

— Дал Ване!

— Прекрати, а то я сейчас заплачу!

— Тут есть и получше…

— Извини, Фрэнк, но мне надо навести кой-какие справки, — говорю я, хватаю блокнот и направляюсь в библиотеку.

Черт, мне ведь с ним работать; лучше уж ретироваться под благовидным предлогом, чтобы не слышать этих бесконечных дурацких шуток с проверкой правописания, чем сорваться и послать Фрэнка вместе с его программой куда поглубже.

В «Кале» все еще есть библиотека, где хранятся газетные вырезки. Когда начинаешь работать над статьей, первым делом надо поднять все вырезки на эту тему, а хранятся они здесь. Думаю, что через несколько лет все это будет занесено в базы данных и такие проверки можно будет делать из любой точки земного шара по модему, но пока, если тебе нужно заглянуть в старые справочники, папки докомпьютерной эры и номера «Каледониан» прошлых лет (хотя последние и хранятся на микрофишах, а не в бумажном виде), приходится отправляться отнюдь не в виртуальное пространство. Наша библиотека занимает единственную похожую на пещеру комнату в глубине здания, двумя этажами ниже помещения для гостей; здесь нет окон, сюда не проникают уличные звуки, и, если только не работает печатная машина, здесь можно неплохо отдохнуть. Я перекидываюсь несколькими словами с Джоанн, главной библиотекаршей, затем устраиваюсь поудобнее и приступаю к поискам.

Кроме подтверждения того, что Арес — бог резни (каковой факт в равной мере может иметь значение и не иметь его), я почти ничего не нахожу. Отсутствуют и упоминания о ком- или чем-нибудь по имени Джеммел. Я ловлю себя на том, что перелистываю материалы, которые уже видел прежде, — о Вуде, Беннете, Харрисоне, Арамфахале и Айзексе.

Вуд и Айзекс работали в «Бритиш ньюклиар фьюэлз лимитед», Беннет — в Ядерной инспекции, Арамфахал был шифровальщиком в Управлении правительственной связи, а Гаррисон работал в Департаменте торговли и промышленности, и поговаривали, что он связан с МИ-6. Арамфахал отправился на железнодорожную ветку, которая проходила возле его сада под Глостером, завязал у себя на шее веревку, другой ее конец обмотал вокруг ствола дерева по одну сторону рельсов, а себя привязал к дереву по другую сторону и стал ждать экспресса. Вуд жил в Эгремонте — маленькой деревушке в Камбрии; он принимал ванну, прихватив с собой электрическую дрель — отнюдь не ту, что питается от батарейки. Беннет утонул в выгребной яме одной фермы около Оксфорда. Айзеке привязал себе к ногам древнюю и очень тяжелую пишущую машинку и сиганул в воды Дервента, а Харрисон устроился в номере отеля в Уиндермире и проглотил две жидкости, которые, реагируя друг с другом, образуют наполнитель-теплоизолятор, используемый в строительстве; в результате — смерть от удушья. Похоже, что все они друг друга знали. Сведения об их прежней работе были очень неопределенными и довольно отрывочными — были периоды, когда никто, казалось, не знал, где они находились, и ни с кем из коллег у них не было приятельских отношений, по крайней мере, никто из коллег не признался, что был с ними в приятельских отношениях.

Все это выглядело чертовски подозрительно, и я знаю людей из двух-трех лондонских газет, которые попытались выяснить, не было ли это чем-то большим, чем серией случайных совпадений, — ничегошеньки-то им не удалось разузнать. Даже в парламенте был сделан запрос, и полиция начала расследование, но и оно так ничего и не выяснило (а если и выяснило, то следователи предпочли помалкивать) и вскоре было свернуто.

Согласно мистеру Арчеру, во всех этих пяти смертях имелось одно общее: след инъекции на руке и/или ушиб на затылке. Из этого следовал вывод, что в момент совершения самоубийства все они находились без сознания. Мистер Арчер утверждал, что прочел это в копиях подлинных судебных документов, но я (как и другие газетные ищейки) справлялся у местных копов и коронеров, занимавшихся этими делами, и они ничего такого не подтвердили, хотя, надо признаться, старик патологоанатом из Камбрии, делавший вскрытие Айзекса, Вуда и Харрисона, умер от сердечной недостаточности вскоре после начала расследования; может, это было совпадение, а может, и нет — доказать ни то ни другое теперь уже невозможно, в особенности еще и потому, что его кремировали, как и пятерых других.

Я трясу головой; от этой теории заговора у меня возникает неприятное ощущение в глазном дне — уж не начало ли головной боли, спрашиваю я себя, и в это время раздается телефонный звонок. Джоанн зовет меня.

— Камерон? — Это Фрэнк.

— Да, — говорю я сквозь зубы.

Неужели очередная проверка орфографии?

— Твой мистер Арчер на проводе. Соединить?

Так-так-так!

— Конечно — почему нет?

В трубке раздаются щелчки (я в это время думаю: черт, этот разговор тоже записать не удастся), а затем голос Стивена Хоукинга:

— Мистер Колли?

— Он самый. Мистер Арчер?

— У меня есть кое-что еще.

— Что?

— Настоящее имя Джеммела мне пока никак не установить. Но я знаю имя агента, торгового представителя, имеющего дело с конечными пользователями.

— Да?

— Его зовут Смаут. — Он диктует мне имя по буквам.

— Отлично, — говорю я; вроде я где-то уже слышал это имя. — И?..

— Он тот самый, о ком в Багдаде не говорят. Но…

Но связь прервалась. Раздаются щелчки, последовательность далеких звуков, напоминающих тональный набор и слабое, едва различимое эхо: «…о ком в Багдаде не говорят. Но…»

Я кладу трубку; перед глазами у меня все потихоньку плывет, хмель от выпитого за ланчем еще не выветрился, в елдаке, глубоко оскорбленном двумя вынужденными мастурбациями, саднит, а голова идет кругом от тайного смысла слов, сказанных мистером Арчером, я уж не говорю о его тонком намеке на то, что кто-то — если уж мне не удалось — записывает наш разговор.

Дело в том, что я знаю, кто такой Смаут, — я делал о нем статью. Забытый заложник, человек, о котором (как сказал мистер Арчер) не говорят.

Дэниел Смаут — средней руки торговец оружием (точнее, был таковым); последние пять лет он провел в багдадской тюрьме, обвиненный в шпионаже, но осужденный за контрабанду наркотиков; его приговорили к смерти, которую заменили на пожизненное заключение. Правительство ее величества демонстративно не замечало его, и английский дипломатический представитель встречался с ним в последний раз три года назад. Но ходили упорные слухи, мол, он агент Запада и миссия его настолько деликатна, что лица посвященные боятся утечек в прессу или вообще на сторону, а упрятали его как раз для того, чтобы заткнуть ему рот, когда его последняя операция провалилась.