Безмолвный Джо - Т. Джефферсон Паркер

– Никаких, сэр. Он любил женщин, а не девочек.

Сделав последнюю пометку, Стив закрыл блокнот.

– Джо, к этому делу будут привлечены не только сотрудники из управления шерифа, но, если понадобится, и местная полиция. Мне хочется, чтобы ты понял: мы здесь, чтобы помочь, а не ради славы.

– Я понимаю.

– Но я собираюсь освободить эту девчонку. Моя задача – вернуть ее домой, причем невредимой. И меня ничто не остановит. Я сделаю все, что в моих силах.

– Похоже, вы предупреждаете меня. Но я не понял, о чем именно.

Марчант привстал со стула и улыбнулся. Он был высокий, но слегка сутулился, словно пытаясь скрыть свой рост.

– Я хочу сказать, что ценю твою помощь и я на твоей стороне. Как и две сотни наших сотрудников. Расследование убийства поручено Берчу. И это неплохо. Он немного... перестраховывается. Но я хочу, чтобы ты знал, – мы всегда готовы поддержать тебя.

* * *

Спустя полчаса я уже рассказывал Рику Берчу то же самое, что раньше сообщил Марчанту. Но ничего лишнего. Ни слова о своей матери, подруге Уилла и его тревожном настроении в тот вечер. Возможно, тем самым я хотел скрыть часть его интимной жизни. А может, просто соблюдал договоренность по взаимным интересам, хотя в самые интимные стороны своей деятельности он меня, как выяснилось, не посвящал.

Когда Берч наконец закончил допрос, мне казалось, что я изложил свою историю всем представителям правоохранительных органов округа Ориндж.

* * *

– Алекс Блейзек? – с невинным видом переспросил Сэмми Нгуен. – А почему ты решил, что я его знаю?

– Вы оба занимаетесь торговлей оружием.

– Сейчас я уже отошел от этого. Но мой бизнес был абсолютно законным. А вот он был готов продать автоматы даже грудным младенцам, лишь бы заплатили. У него был меч, который Гитлер подарил Герингу, а раньше он принадлежал Наполеону. Эта штука стоит около миллиона баксов.

– Ты хорошо его знаешь?

Надев очки, он взглянул на меня:

– Джо, чего тебе здесь надо? Ты ведь временно в отпуске. Такая тяжелая утрата, да еще сам замешан в перестрелке, и все такое.

– Расскажи мне об Алексе.

– У тебя отличная шляпа, Джо. Закрывает часть лица.

– Давай, Сэмми. Помоги мне.

В полдень в блоке "Ж" наступила самая дремотная пора. После ленча заключенные были расслаблены, добродушны и на время примолкли, подремывая или читая. Но часам к трем они снова активизировались.

Сэмми валялся на лежанке, разглядывая фотографию своей Бернадетт.

– Его кличут Бешеным Алексом, потому что он чокнутый. А чокнутые меня раздражают, Джо. Это очень мешает делу.

– Если бы он тебе понадобился, где бы ты его стал искать?

Он взглянул на меня так, словно мой вопрос и вправду заинтересовал его.

– Прошлым вечером я видел новости по ТВ. Любопытно – похитили его сестру, а ты ищешь его?

– Именно.

– Тогда, похоже, он ее и украл.

Некоторые зеки очень быстро стыкуют факты. Узнав одно, сразу делают верные выводы.

– Я сомневаюсь. У него сейчас наклевывается приличная сделка. – Мне хотелось перевести внимание Сэмми на то, что Алекс – опасный конкурент.

– И кто же покупатель?

– Некто из твоих клиентов.

– Наверное, какой-нибудь богач с побережья. Заказал розовые нунчаки, чтобы посмешить своих дружков. Такие сделки Бешеному Алексу лучше всего удаются.

– Нет, речь идет о пистолетах новой модели, малого калибра и со сбитыми номерами.

Сэмми задумался. Возможно, он сам занимался чем-либо подобным и ему захотелось перехватить сделку.

– Как мне его разыскать, Сэмми?

– Ты просишь меня рассказать о бывшем коллеге по бизнесу, а я до сих пор не получил свою крысоловку.

– Попробуй эту.

Я вытащил из кармана куртки крысоловку и через решетку протянул ее Сэмми. В этой конструкции для ловли применялась липкая масса, которая обездвиживала животных, и грызуны погибали. Это – один из инструментов, позволяющий нам управлять ситуацией в тюрьме. Сэмми привстал с кровати и подошел к решетке.

– Это не то, что мне надо. Мне нужна ловушка старой системы, которая переламывает им шеи.

– Ты не уточнял. И это единственная модель, которой разрешено пользоваться в камере.

Он уставился на меня темными глазами. Прикидывая и оценивая.

– Как ты знаешь, я переговорил с некоторыми людьми по телефону, но мне ничего не удалось раскопать об этой девчонке. Возможно, ты уже узнал что хотелось из вчерашней пресс-конференции.

– Мне надо ее отыскать.

– Отсюда я это сделать не могу.

– Выходит, я зря потратился на эту крысоловку.

– Джо, я никогда не делаю таких вещей. Когда я обещаю что-либо сделать, я делаю. Ты понимаешь – в пределах своих возможностей. Девчонку похитили, и ФБР ничего не может сделать, а я, выходит, смогу? Нет. По крайней мере не отсюда. Может, я и сумею выйти на ее брата. Я знаком с людьми, которые знают Алекса.

– Буду признателен за помощь.

Сэмми присел на кровать, держа в руках крысоловку и поглядывая на меня с сочувствием.

– Очень грустно, когда умирает отец. Моего убили в Сан-Хосе, когда мне было одиннадцать. Ты знал об этом?

– Да.

– Его застрелили, когда он закрывал свой ночной клуб.

– Ограбление.

– Они забрали всю вечернюю выручку – восемьсот долларов и сорок восемь центов. Эти сорок восемь центов взбесили меня.

Я читал его дело и доклад психиатра из клиники округа, в котором упоминалась и смерть отца.

Меня заинтересовала версия Сэмми о том, что случилось дальше. Я узнал об этом, пробравшись по секретному тоннелю в блоке "Д" к стене камеры одного из подручных Сэмми и подслушав его разговор. Все прослушивалось через вентиляционные отверстия. Нас, помощников шерифа, поощряют за сбор информации о заключенных любыми средствами, и одно из таких средств – этот тоннель. Другой способ – скрытно катиться на роликовой тележке по проходу между блоками в старой части тюрьмы. До уровня пояса этот коридор для охранников выложен бетоном, а выше сделан из плексигласа. Когда вы появляетесь в коридоре, обитатель первой камеры криком предупреждает остальных: "Он идет!", и тут же все зеки бросают свои занятия. Но если тихо ехать на тележке, тебя не видно и ты можешь останавливаться, заглядывать через бетонную стену и шпионить за заключенными. Между собой мы называем это занятие "катание на санках".

Последние добытые этим путем сведения я сопоставил с тем, что узнал от судебного психиатра, который читал письма Сэмми, предназначенные тогда еще тринадцатилетней Бернадетт, но так и не отправленные.