Цена ее жизни - Ли Чайлд

— Это еще что за чертовщина? — выругался старший агент Макграт.

Повозившись с пультом дистанционного управления, он перемотал кассету на начало. Снова включил воспроизведение. Однако картинка на экране по-прежнему не имела никакого смысла. Ускоренное изображение дергалось, запорошенное белым «снегом».

— Черт побери, что это? — повторил Макграт.

Броган, посмотрев на экран, покачал головой. Милошевич придвинул стул. Это он принес видеокассету, поэтому он чувствовал себя за нее ответственным. Макграт снова перемотал кассету на начало и еще раз попробовал включить воспроизведение. Тот же результат. Стремительное мельтешение несвязанных картинок.

— Тащите сюда кого-нибудь из техников, — крикнул Макграт.

Милошевич воспользовался телефоном рядом с кофейным автоматом. Позвонил в технический отдел, расположенный на следующем этаже. Через минуту в зал прибежал старший специалист. Тон, которым разговаривал с ним Милошевич, заставил его поторопиться лучше любых слов.

— Эта треклятая кассета не работает, — пожаловался Макграт.

Техник взял пульт дистанционного управления со смесью уверенности и неуверенности, которую демонстрируют технические специалисты во всем мире. Они свободно обращаются с самым сложным оборудованием, но каждый конкретный аппарат обладает своими причудами. Изучив клавиши, техник большим пальцем с обгрызенным ногтем уверенно ткнул в перемотку. Кассета с ворчанием перемоталась на начало. Техник включил воспроизведение и увидел тот же самый поток мелькающих изображений и белый «снег».

— Ты можешь это исправить? — спросил Макграт.

Остановив кассету, техник снова включил перемотку. Покачал головой.

— С кассетой все в порядке. Такой она и должна быть. Обычная дешевая система видеонаблюдения. Записывает отдельные кадры, где-то раз в десять секунд. Все равно что делает фотографии.

— Почему? — спросил Макграт.

— Дешево и просто, — объяснил техник. — Таким способом на одну кассету можно записать целые сутки. Низкая цена, к тому же не надо заботиться о том, чтобы не забыть каждые три часа переменить кассету. Ее можно будет переменить раз в день. Если исходить из разумного предположения, что похищение длилось больше десяти секунд, на кассете обязательно должно быть лицо преступника, по крайней мере один раз.

— Хорошо, — нетерпеливо сказал Макграт. — Но как же нам ее просмотреть?

Техник заработал одновременно двумя пальцами. Нажал воспроизведение и тотчас же паузу. На экране появилось четкое черно-белое изображение пустой химчистки. В нижнем левом углу дата и время — понедельник, семь тридцать пять утра. Протянув пульт Макграту, техник показал маленькую кнопку.

— Видите? Покадровый просмотр. Нажмете — перейдете на следующий кадр. Обычно это используется в спорте, понимаете? Например, в хоккее. Можно посмотреть, как шайба влетает в ворота. Или в порнухе. Можно посмотреть именно то, что хочется увидеть. Но в данном случае вы будете просто перескакивать через десять секунд. Как будто смотреть следующую фотографию, понятно?

Несколько успокоившись, Макграт кивнул.

— А почему изображение черно-белое?

— Дешевая камера, — объяснил техник. — Вся система наблюдения дешевая. Такие устанавливают только потому, что этого требуют страховые компании.

Передав пульт Макграту, он направился к двери.

— Если я вам еще понадоблюсь, зовите.

Ответа техник не услышал, потому что трое агентов уже прильнули к экрану. Макграт начал дюйм за дюймом просматривать ленту. После каждого нажатия кнопки по экрану проползала широкая полоса белого «снега», а затем появлялось новое изображение, такое же серое, снятое с той же точки, с того же ракурса, но только счетчик времени в левом нижнем углу перескакивал на десять секунд. В третьем кадре за стойкой появилась женщина. Милошевич ткнул пальцев в экран.

— Это та приемщица, с которой я разговаривал.

Макграт кивнул.

— Поле зрения широкое. Видно все от стойки до входной двери.

— В видеокамере широкоугольный объектив, — заметил Броган. — Все равно что дверной глазок. Владельцу видно все. И то, как входят посетители, и то, не мухлюют ли с кассой приемщики.

Снова кивнув, Макграт продолжил медленное путешествие по утру понедельника, по десять секунд за шаг. В кадре появлялись и исчезали клиенты. Женщина за стойкой прыгала из стороны в сторону, принимая и выдавая вещи и пробивая чеки. На улице мелькали машины.

— Надо промотать до полудня, — предложил Милошевич. — Иначе уйдет слишком много времени.

Кивнув, Макграт нажал кнопку ускоренной перемотки вперед. Остановил кассету, нажал воспроизведение и паузу и попал на четыре часа дня.

— Проклятие!

Помотав кассету в ту и в другую сторону, Макграт в конце концов попал на одиннадцать часов, сорок три минуты и пятьдесят секунд.

— Точнее не получится.

Нажав кнопку покадрового просмотра, он не стал отнимать палец, и по экрану непрерывно замелькали белые полосы. Через сто пятьдесят семь кадров Макграт остановился.

— Вот она.

Милошевич и Броган прижались плечами, чтобы лучше видеть экран. Изображение показывало Холли Джонсон, вдалеке справа. Она была на улице, на тротуаре, с костылем в одной руке, с плечиками с одеждой в другой. Одним пальцем открывала дверь. Счетчик времени в левом нижнем углу показывал двенадцать часов, десять минут и десять секунд.

— Так, — тихо произнес Макграт, — будем смотреть дальше.

Он нажал кнопку, и Холли одним прыжком преодолела половину расстояния до стойки. Даже на застывшем, мутном черно-белом изображении была видна ее неловкая поза. Макграт снова нажал кнопку, и после того, как промелькнула полоса «снега», Холли уже оказалась у стойки. Через десять секунд с ней рядом стояла кореянка. Еще десять секунд, и Холли, отогнув полу одного из костюмов, что-то показывала приемщице. Вероятно, пятно грязи. Двенадцать кадров, две минуты женщины продолжали стоять, склонившись над костюмом, чуть подергиваясь от изображения к изображению. Затем кореянка исчезла, и на протяжении пяти кадров Холли оставалась одна. Пятьдесят секунд. На втором из этих кадров у нее за спиной слева появилась машина, которая на трех последующих оставалась стоять у тротуара.

Затем вернулась приемщица с кипой одежды. Застыла в неестественной позе, раскладывая вещи на стойке. Через десять секунд оторвала пять бирок. Еще через десять — еще четыре бирки, и встала за кассу.

— Девять костюмов, — заметил Макграт.

— Совершенно верно, — подтвердил Милошевич. — Пять на работу, с понедельника по пятницу, а четыре, наверное, на вечер, так?