Пожиратели сознания - Фрэнсис Пол Вилсон

Сначала Жаннет, теперь Джек… ее собственный мир, в котором она и так последние несколько лет не очень уютно ощущала себя, окончательно распадался. Она чувствовала, что отплывает куда-то, а жизнь остается на берегу. Неужели не осталось ни одного, на кого она могла бы положиться?

— Теперь ты понимаешь, — сказал Джек, — почему я решил, что лучше для всех, если я буду держаться сам по себе?

— Не знаю. — В начале вечера Кейт сказала бы «нет» — ничего ты не смог сделать, чтобы изменить то, что мы чувствовали друг к другу. Но сейчас она больше не испытывала такой уверенности. — Может быть.

— Я думаю, отец подозревал, будто я что-то скрываю. Знаешь, о чем он спросил меня, когда мы в последний раз разговаривали с ним? — Джек усмехнулся. — Он хотел узнать, не гей ли я.

У Кейт перехватило дыхание. Тут она уже ничего не могла сделать. Ей показалось, будто ей в лицо выплеснули ведро холодной воды.

— Все это не так плохо, — сказал Джек, видя потрясенное выражение Кейт.

Его это просто интересовало. Как педиатру, ей приходилось беседовать с подростками, которые думали, знали или боялись, что они могут стать геями. Может, Кейт продолжает прислушиваться к мнению своего мира «белых воротничков», горожан среднего класса. А здесь это никого не волновало.

— Он прямо вот так взял и спросил тебя? — спросила она, продолжая сидеть с вытаращенными глазами. — Просто вот так? Когда?

— Пару месяцев назад. Когда он планировал, вернувшись из Флориды, навестить тебя и Тома. А я старался уговорить его, чтобы он не тащил меня в этот путь.

— Так что он сказал? Дословно.

Джека удивила ее внезапная настойчивость.

— Что-то вроде того, мол, он понимает, могут быть какие-то аспекты моей жизни, о которых я не хочу ему сообщать — в чем он был чертовски прав, — а потом сказал, что если я гей… — тут Джек не мог не улыбнуться. — Он с трудом выдавил из себя это слово. По сути он сказал, что если я гей «или что-то вроде», — он никак не мог уяснить смысл этого «что-то вроде» — то все равно о'кей.

— Он так и сказал… о'кей? — Кейт не могла поверить своим ушам. — Мы в самом деле говорим о нашем отце, убежденном стороннике республиканца Рейгана, поклоннике строгих нравов? И он сказал, что все о'кей?

— Ага. Он сказал мне: «Я могу это принять. Ты остаешься моим сыном. Разве он киллер?»

Это ровно ничего не изменило. Если отец еще мог принять сына-гея, он бы никогда не согласился с тем, как Джек зарабатывает себе на жизнь.

Он увидел слезы на глазах сестры и спросил:

— Что-то не так?

Кейт быстро смахнула их.

— Странно, как некоторые люди могут страшно удивлять тебя. — Глаза высохли, и она посмотрела на него. — Ну так кто ты?

— Что?

— Ты гей?

— Нет. Убежденный гетеросексуал.

— Но ты так никогда и не женился.

— Когда я был помоложе, то вволю погулял, но теперь у меня тесная связь с одной женщиной.

— Очень тесная?

— Ну, это я так считаю, но у нее есть кое-какие претензии к моей работе. А как ты? Держу пари, что после развода вокруг тебя крутилась куча мужиков. Встречаешься с кем-нибудь?

— Да. — Легкий кивок, легкая, но очень теплая улыбка. — С непростым человеком.

— Значит, нам еще доведется услышать свадебный перезвон?

Теперь она погрустнела.

— Нет.

Странный ответ. Нет и следа сомнений. Словно она встречается с женатым геем. Это как-то не совмещается со строгими взглядами Кейт, какой он ее помнил, но ведь она сама только что сказала: люди могут страшно удивлять тебя.

Он никогда не воспринимал свою сестру с сексуальной точки зрения; она всегда была просто… Кейт.

Но жизнь могла ее изменить вплоть до брака с женатым геем… хорошее средство от страданий. Оставалось надеяться, она знает, что делает.

— Наконец-то мы дошли и до секса, — сказал он. — Думаю, порой его бывает многовато.

— Как это?

— Я хочу сказать, что секс — это часть жизни, воистину прекрасная часть жизни, но не вся жизнь. Есть работа, развлечения, вкусная еда, мысли, жизнь духа — да много вещей. Но скажу тебе, что встречал много людей, которые определяли себя по своей сексуальной ориентации.

— Так много?

— Давай скажем, что мне встречалось не так много членов среднего класса и практически не было членов высшего общества. И многие из тех, кого я знаю, понятия не имеют о том, что называется «нормальным образом жизни».

— «Нормальные» создания лишь с двумя стандартными отклонениями от золотой середины?

— Конечно, почему бы и нет. Все имеет свои плавные изгибы и отклонения, так? Я говорю о людях, которые встречаются на каждом повороте таких изгибов.

— Дай пример.

Задумавшись на мгновение, он вспомнил Рея Бенсона.

— Я налаживал дела одного гея, который влетел в полную зависимость. Всегда ходил в черной коже, пояс у него был из наручников, по стенам висели изображения связанных рук и ног, мебель была склепана из хромированных цепей… и так далее и тому подобное. Когда ты сидел и разговаривал с ним, он постоянно завязывал и развязывал узлы на куске веревки, которую таскал с собой. Жизнь его была полностью занята лишь этим.

Она отпила свой джин с тоником и сказала:

— Куда, по-твоему, я свалилась с этого поворота?

— Ничего себе вопрос, который старшая сестра задает младшему брату. Никогда не думал об этом, но предполагаю, ты где-то в середине. То есть не могу тебя представить в черном виниле и с хлыстом в руках. Она рассмеялась — в первый раз за сегодняшний вечер совершенно искренне.

— Я тоже не могу. Но хочу понять, что можно считать «нормальным» на твоих виражах.

Джек пожал плечами, поскольку чувствовал себя не очень уверенно с людьми, которые стараются всему дать определение.

— Как мы вообще вышли на эту тему?

— Ты сам ее поднял.

— На самом деле поднял ее отец.

— Как ты себя чувствовал, когда он спросил, не гей ли ты?

Джек заметил, что она не сводит с него глаз, словно ответ был очень важен для нее.

— Помню, был даже как-то доволен, что он не поинтересовался — может, я насильник или педофил.

— Но мужчины тебя никогда не привлекали?

— Никогда. Геи меня интересуют не больше чем овцы, козы или цыплята. Иными словами, они меня никак не интересуют. Не возникает никакого химизма. Фактически идея нежничать с геем… тьфу на нее.

— Но ты не испытываешь ненависти к ним.