Завтра нас похоронят - Эл Ригби

[Надзорное управление. 12:59]

Всё, что можно было утаить, он, кажется, утаил. И комиссар, уже выслушав рассказ о криминальных отчётах из архива, приблизился:

— Тебе сильно досталось?

— Нет, ничего серьёзного.

Ланн выдвинул ящик своего стола и достал оттуда пузырёк с йодом:

— Твои руки надо обработать. Давай помогу.

Карл неуверенно приблизился. Ланн, смочив клочок ваты, начал осторожно прижимать его к ссадинам.

— Почему ты не сделал этого сам дома? Тебе же не восемь лет.

— Забыл, не было времени, — отозвался Ларкрайт, глядя на свою руку, которую здорово жгло. — Спасибо.

Забота была непривычной — особенно от Рихарда. Что-то в ней настораживало. Наконец Ланн убрал йод в ящик. Лицо оставалось непроницаемым. Инспектор хотел отойти, но комиссар остановил его:

— Я надеюсь… ты не наделал вчера глупостей и не израсходовал ни одного служебного патрона? Оружие ведь зарегистрировано на тебя, а мы не можем сейчас вступать в открытый конфликт.

— Нет, герр Ланн, — глухо ответил Карл.

— Хорошо… Мне нужно сказать тебе ещё кое-что.

— Говорите.

Он был готов. И всё равно мучительно скривился от боли, когда пальцы сильной руки жестко вцепились в его волосы:

— Ещё раз попытаешься обмануть меня — я убью тебя, — в голосе, звучавшем возле самого уха, слышалась едва сдерживаемая ярость. — Свяжешься с этими отродьями — я убью тебя. И никто тебя не хватится. Ты здесь не существуешь. Понял?

— Понял, — шепнул Карл. Ему стало тяжело дышать, в глазах слегка потемнело. Как и всегда, неожиданная боль в соединении с ещё более неожиданной заботой была намного сильнее просто боли. Но он ответил уже твёрже, собирая всю оставшуюся волю: — Да, герр Ланн.

— Хорошо, — Рихард выпустил его, и инспектор попятился. — Я отвечаю за тебя. Я…

Взгляды снова встретились. Комиссар вдруг осёкся и замолчал, что-то дрогнуло в его лице. Карл хотел сказать что-то, но…

— Теперь вон отсюда.

Выйти Ларкрайт не успел: дверь открылась, и на пороге появилась Мила. В руках она держала трубку радиотелефона, в которой кто-то истошно верещал. Окинув мужчин взглядом, она доложила:

— Одно из… — небольшая пауза, — логов… кажется, там проблемы. Мне только что позвонили.

Первой, о ком подумал инспектор, была малышка Вэрди. Коты могли поймать её по дороге, и это его вина, что он не настоял на своём и не проводил её. Рихард тем временем вернулся к своему столу и начал перебирать какие-то бумаги:

— В таком случае, пошли туда пару свободных ребят. Пусть разберутся.

— Разбираться… — Мила ещё раз поднесла к уху трубку, из которой теперь не доносилось ничего, кроме гудков, — там уже не с чем. Повторяю, звонок сверху. Ехать должны вы. Это дело особой важности.

На лице комиссара Ланна отразилось раздражение, но он справился с собой. Сгрёб в стол бумаги, сунул в карман пачку сигарет, зажигалку и кивнул:

— Как будет угодно их светлостям. Собирайтесь, герр Ларкрайт, мы выезжаем через пятнадцать минут.

Вслед за Милой Карл вышел из кабинета, и тут же на него обрушилась лавина звуков: полицейские галдели, кто-то о чём-то спорил, кто-то говорил по второму телефону. Было накурено. Привычная рабочая атмосфера, ничего необычного… кажется.

Застёгивая мундир до самого горла и поправляя кобуру с оружием, Карл смотрел на серое небо за окном и думал о Вэрди, и от этих мыслей у него начинали дрожать пальцы. Нет. С ней ничего не случилось, это невозможно. Она жива и здорова. Вот только эта формулировка… Разбираться там уже не с чем. Справившись с собой, Карл попытался думать о другом. Главное — крепко стоять на ногах, говорил он себе.