Стриптиз-клуб «Аллигатор» - Крис Хаслэм

– А зачем? Мы прикатили в Далтон с целью произвести впечатление, только и всего. И нам это удалось! – Склонившись над рулевым колесом, он перевел взгляд с меня на маленький белый самолетик в небе. – Видишь? Не так надо заходить на посадку при снижении!

Мы вернулись в «Привал у моста» поздним вечером в воскресенье. В окнах трейлеров мерцали голубые экраны. Возле нашего трейлера, буквально из-под колес, метнулся в сторону какой-то чернокожий псих.

По всей видимости, у Джина отношение к расовой проблеме нисколько не изменилось с 1968 года, когда массированное новогоднее наступление армии Северного Вьетнама и Вьетконга вызвало массовые антивоенные выступления, а убийство Мартина Лютера Кинга в Мемфисе 4 апреля – крупнейшие в истории США расовые волнения.

Эпитет, которым Джин наградил нашего соседа, не делал ему чести.

Я смотрел, как пожилой чернокожий бредет к своему трейлеру, через каждые три шага оборачиваясь. Он напоминал человека, которому кажется, будто его преследуют… Мне это чувство было знакомо.

Как только мы вошли в трейлер, Джин тут же принялся за уборку, а я с пачкой «Мальборо» и бутылкой «Джека Дэниелса» уселся на ступеньках.

Было темно, парило…

Жужжали кондиционеры, стрекотали цикады.

А я все размышлял, откуда здесь взялся тот чернокожий.

Вспышка электрического света за занавесками, как далекая зарница за грозовыми облаками, заставила меня перевести взгляд на трейлер Шерри-Ли. Я сидел и тупо смотрел на него. Она чего, дома? Телевизор, что ли, смотрит? Сериал, должно быть… Уехала, а потом вернулась? Ну да, конечно! Вот и «мазда» ее рядом с трейлером…

Я сделал пару глотков виски, вскочил и закурил. Шерри-Ли вернулась! И я ее увижу… Я поднес ладонь ко рту и дыхнул. Настоящий мужской запах… Виски и сигареты. Я обтер бутылку полой рубашки, потом заправил рубашку в брюки, поправил галстук, схватил сумочку.

Ну, вперед! А если прогонит?.. Скажет: чего приперся среди ночи? А, ладно… Была не была…

– Шерри-Ли! – позвал я, поднявшись по ступенькам. – Это я, Мартин. Помните меня?

Телевизор умолк, и я услышал ее шаги. Вспомнив о ее «глоке», я пригнулся.

– Мартин? Какой Мартин? Торговец недвижимостью?

– Нет, Мартин, который спаситель. Я некоторым образом связан с Брэдом.

Последняя фраза решила дело. Она распахнула дверь…

За то время, что мы не виделись, ее красота расцвела еще пышнее. На ней был длинный, до лодыжек, розовый халат из какой-то легко воспламеняющейся ткани, на ногах пушистые, в тон, шлепанцы, которые стоило бы подарить ее бабушке, но Шерри-Ли удавалось и без каблуков выглядеть на все сто.

«А чего это я про бабушку? Старею, что ли?»

– Какого черта ты приперся? – произнесла она с вызовом в голосе, но ее огромные глаза под черной челкой светились скорее любопытством, нежели неприязнью.

– Я тоже рад тебя видеть, – нашелся я. – Может, выпьем?

Она повернулась, качнув бедром, подошла к шкафчику. Карман с пистолетом оттопырился. Ноготком, покрытым светлым лаком, она включила радиоприемник, и трейлер наполнили печальные звуки музыки в стиле блуграсс, зазвучали традиционные струнные инструменты шотландско-ирландских горцев.

– А ты зачем сюда вернулась?

Она встала на цыпочки, взяла с полки два бокала:

– Как это зачем? Это мой дом, я здесь живу.

Она подошла ко мне с бокалами в руках.

Я перевел дыхание. Пути Господни неисповедимы!

– Ты видела Брэда? – спросил я, наливая виски ей и мне.

– Я собиралась то же самое у тебя спросить, – вздохнула она.

Мы подняли бокалы и одновременно поднесли их к губам. Прежде чем мы выпили, наши глаза встретились и сердце у меня бухнуло в ребра.

– Я не видел, – просипел я, поперхнувшись бурбоном.

Шерри-Ли выпила виски, помолчав, сказала:

– Брэд вернется. Он всегда доводит начатое до конца.

– Ничего себе! – покачал я головой. – Ты так спокойно об этом говоришь?

– Сядь, пожалуйста, – кивнула она на диван с выцветшей обивкой.

Я сел, улыбнулся. Она на мою улыбку не отреагировала. Окинув меня пристальным взглядом, заметила:

– Ты меня напрягаешь. Если честно, я тебя побаиваюсь. Почему при тебе дамская сумочка?

– Эта сумочка – все, что осталось у меня по завершении одного романа, с самого начала не заладившегося, – пожал я плечами. – Сумочка – своего рода напоминание о житейской мудрости: что не получилось сразу, не получится и потом!

– Забавно! – Она одарила меня грустной улыбкой. – Каким ветром занесло тебя в «Привал у моста»?

– Я живу на соседней улице. Из моего окна видны окна твоего трейлера.

Она вскинула брови.

– В смысле, мы соседи, – поспешил я уточнить. – Вообще-то я не заглядывал к тебе в окна, да и не собираюсь.

Она засмеялась, и сердце мое мгновенно пустилось вскачь.

– Но почему ты поселился именно в «Привале»?

Потому что хочу жить рядом с тобой, Шерри-Ли, потому что хочу заслонить тебя собой, когда Брэд вскинет револьвер, потому что я хочу тебя, Шерри-Ли…

– Потому что здесь дешево, – пожал я плечами.

Метнув на меня пронзительный взгляд, Шерри-Ли опустилась на табуретку напротив. Она, похоже, больше не опасалась меня, но ведь, с другой стороны, не у меня был «глок» в кармане…

Ее трейлер уютным домом можно было назвать с большой натяжкой. Впрочем, временное жилище ни у кого особым уютом не отличается.

– Славные бокалы, – заметил я, кинув взгляд на полочку у окна.

– У меня тут целая коллекция. Красиво, правда?

Она плеснула виски в наши бокалы. Из радиоприемника доносился голос Тани Такер, известной исполнительницы кантри-рока.

– Тебе нравится Таня Такер? – спросила Шерри-Ли. – Мне она ужасно нравится. Ее голос за душу берет. Ты вообще любишь музыку?

– Хорошую – люблю, плохую – нет! – улыбнулся я.

Мы продолжали усердно опустошать бутылку. Когда виски оставалось на донышке, мы объяснились. После моего предыдущего визита Шерри-Ли приняла решение уехать, надумав обрести душевный покой среди своих единоверцев, обосновавшихся на берегу озера Окичоби, крупнейшего на территории национального парка Эверглейдс. Они вместе молили Бога о прощении, об отпущении ее грехов, после чего она, положившись на волю Господню, вернулась в «Привал».

– Я доверила свою жизнь воле Божией. А ты, Мартин?

– А что я? – покачал я головой. – На мою жизнь Брэд не покушался и, по-моему, не собирается.

– Не зарекайся! Если он узнает, что ты тут был…