Смертный приговор - Лоренсо Сильва

— Наш общий знакомый сообщил мне, что ты не далее как вчера вечером заявил ему по телефону, что тебе чертовски надоело летать, — все тем же небрежным тоном заметил Бен.

— Совершенно верно. — Декер смотрел сквозь затемненные стекла на пешеходов, которые, держа в руках портфели, сумочки, сложенные зонтики, всякую всячину, бодро шли на работу. Они, казалось, находились очень далеко.

— В таком случае зачем тебе понадобился самолет? — поинтересовался Хэл.

— Спонтанное решение.

— Вроде твоей отставки.

— То решение не было спонтанным.

— А наш общий знакомый уверен, что это выглядело именно так.

— Он недостаточно хорошо знает меня.

— Но сейчас он начал задумываться, знает ли тебя хоть кто-нибудь.

Декер пожал плечами.

— А о чем еще он задумывается?

— Почему ты выключил свой телефон.

— Я не хотел, чтобы меня беспокоили.

— И почему ты не ответил, когда один из приставленных парней постучал ночью тебе в дверь.

— Но я ответил. Я просто не открыл ему. Я спросил, кто там. Человек из-за двери сказал: «Обслуживающий персонал». Потом сказал, что ему нужно разобрать мою постель. Я сказал ему, что уже разобрал постель сам. Тогда он сказал, что принес свежие полотенца. Я сказал, что не нуждаюсь в свежих полотенцах. Он сказал, что принес также мяту для ночного столика. Я сказал ему, что мяту он может засунуть себе в задницу.

— Это было не очень светское общение.

— Мне нужно было время, чтобы спокойно подумать в одиночестве.

Инициативу допроса перехватил Бен.

— И о чем же ты думал?

В этот момент «Понтиак» остановился перед светофором. Декер взглянул на сидевшего слева от него рыжеволосого мужчину.

— О жизни.

— Серьезный вопрос. И как, разобрался ты в нем?

— Я решил, что сущность жизни состоит в переменах.

— Так, значит, в этом все дело? В твоей жизни происходит перемена, да? — спросил Хэл.

Декер взглянул на сидевшего впереди шатена. «Понтиак» тронулся с места и миновал перекресток.

— Ты прав, — подтвердил Декер. — Перемена в жизни.

— И именно поэтому ты решил предпринять это путешествие?

— Снова угадал.

— И куда же именно?

— Санта-Фе, Нью-Мексико.

— Никогда там не был. Что это место из себя представляет?

— Я не знаю точно. Хотя на вид — хорошо.

— Хорошо на вид?

— Вчера поздним вечером я увидел телепередачу о каких-то строителях, которые ремонтируют там саманные дома.

«Понтиак» проехал еще один перекресток.

— И поэтому ты решил поехать туда? — прервал его Бен.

Декер повернул голову к своему соседу по сиденью.

— Да.

— Так просто и быстро?

— Именно так. Если честно, то я намереваюсь поселиться там.

— Даже так? Ты знаешь, что нашего общего знакомого больше всего тревожат эти внезапные перемены. Ну вот что ты думаешь: как он отреагирует, если мы скажем ему, что ты под влиянием мгновенного импульса решил уехать в Нью-Мексико, в Санта-Фе, потому что увидел по телевизору, как там чинят какой-то старый дом?

— Саманный дом.

— Да, конечно. Как, по-твоему, он после этого будет думать о том, насколько обдуманными были другие твои поспешные решения?

Мышцы Декера непроизвольно напряглись.

— Я уже сказал тебе, что моя отставка не была поспешным решением. Я уже давно подумывал о ней.

— Но ты никогда никому не говорил об этом.

— Я не думал, что это кого-то касается.

— Это касается множества разных людей. Так что же оказалось последней каплей? Что заставило тебя принять это решение? Инцидент в Риме?

Декер промолчал.

Ветровое стекло украсилось бисером дождевых капель.

— Ну, я ведь говорил, что будет дождь, — горделиво провозгласил Бен.

Дождь резко усилился; капли гулко стучали по крыше «Понтиака». Часть пешеходов поспешно раскрывала зонтики, часть торопливо пряталась в подъездах домов и магазинах. Сквозь затемненные окна заднего сиденья потемневшие улицы казались еще темнее.

— Рассказал бы нам, что случилось в Риме, — все тем же небрежным тоном бросил Бен.

— Я не намерен говорить о Риме ни с кем. — Декеру пришлось напрячься, его дыхание не сделалось учащенным. — Насколько я понимаю, в этом вопросе вся суть нашей беседы. Вы можете спокойно вернуться и уверить нашего общего знакомого, что я не настолько раздражен, чтобы поделиться моим негодованием с кем бы то ни было, — я только чертовски устал. Меня нисколько не привлекает всеобщее внимание и большой шум. Совсем напротив — я хочу только мира и тишины и ничего другого.

— В Санта-Фе, где ты никогда не был.

Декер снова промолчал.

— Знаешь, — сказал Хэл, — когда ты упомянул о Санта-Фе, мне первым делом пришло в голову, что в тех местах полным-полно сверхсекретных объектов — скажем, лаборатория по испытаниям оружия в Альбукерке, ядерная лаборатория в Лос-Аламосе. А второе, что мне пришло в голову, было имя Эдварда Ли Говарда.

Декер почувствовал себя так, будто в груди у него внезапно образовался тяжелый камень. Говард был оперативником ЦРУ, продававшим Советам важнейшую информацию об операциях Управления в Москве. После того как он не смог пройти проверку на детекторе, в Управлении возникли подозрения, и его уволили. Пока ФБР проверяло его, он переехал в Нью-Мексико, где сумел обмануть бдительность наблюдавших за ним команд и убежать в Советский Союз. И жил он как раз в Санта-Фе.

— Вы видите здесь параллель? — Декер резко выпрямился. — Вы предполагаете, что я сделаю нечто такое, чтобы будет направлено против моей страны? — На сей раз Декер нисколько не старался следить за своим дыханием. — Может быть, вам стоит посоветовать нашему общему знакомому перечитать мое досье и попытаться найти там хоть что-нибудь, свидетельствующее о том, что я могу внезапно забыть о чести.

— Ты же сам говоришь, что люди меняются.

— А в наше время большинство людей проходит по меньшей мере три карьеры.