Лед - Бернар Миньер

— Добрый вечер, Люка, — сказал Ксавье, глядя в объектив. — Откроешь нам?

Светодиодная лампа из красной стала зеленой, и Ксавье потянул на себя тяжелую бронированную дверь. Оказавшись внутри, они молча ждали, пока дверь снова закроется. В закрытом пространстве Диана сразу различила запах духов старшей медсестры, стоявшей рядом с ней. В нем преобладали металлические и минеральные нотки. Вдруг из-за второй двери раздался долгий вопль, который надолго повис в воздухе.

— Как я вам уже говорил, к пациентам сектора А, — начал Ксавье, словно не замечая крика, — мы применяем аверсивную терапию специального вида, так называемую дрессировку. — Он уже второй раз произносил это слово, и Диана снова напряглась. — Повторяю, эти индивидуумы — полные социопаты. Никаких сожалений, сопереживания, надежды на выздоровление. Помимо дрессировки мы довольствуемся минимальной терапией, к примеру регулярно контролируем уровень серотонина в крови. Низкий показатель связан с импульсивностью и насилием. В остальном же наша главная задача — не давать им возможности наносить вред. Эти монстры ничего не боятся. Они знают, что никогда не выйдут отсюда. На них не действуют ни угрозы, ни приказы. — Зеленый огонек снова замигал, и Ксавье положил руку с наманикюренными пальцами на вторую бронированную дверь. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД, МАДЕМУАЗЕЛЬ БЕРГ. Но не нынче ночью. Нет, не теперь, Лиза права. Сегодня я пойду один, а она вас проводит.

— Итак, ты ничего не слышал? — Сервас пристально глядел на второго охранника.

— Нет.

— Потому что был включен телевизор?

— Или радио, — ответил тот. — Мы врубаем его, когда не смотрим телевизор.

— На полную мощность?

— Да, очень громко.

— Что же вы смотрели и слушали в эту ночь?

Теперь пришла очередь охранника вздыхать. Его уже допрашивали жандармы, а теперь этот сыщик… Приходилось повторять все в третий раз.

— Футбольный матч «Олимпик» Марсель — «Атлетико» Мадрид.

— А после матча вы поставили DVD, так?

— Так.

Череп охранника посверкивал в неоновом свете. Голову он брил наголо, и Сервас увидел шрам, идущий от уха до уха. Войдя в комнату, он инстинктивно решил обращаться к охранникам на «ты». В жизненное пространство таких людей надо вторгаться сразу, немедленно давать понять, кто делает игру.

— Что за фильм вы смотрели?

— Ужастик из серии В: «Глаза ночи».

— Звук тоже врубали на полную?

— Да, я уже говорил.

Сервас надолго замолчал, охранник почувствовал себя явно не в своей тарелке и начал оправдываться:

— Мой напарник туговат на ухо. Потом, мы ведь здесь одни, так чего стесняться?

Сервас понимающе кивнул. Показания обоих охранников повторялись слово в слово.

— Сколько длился футбольный матч?

Парень посмотрел на него как на инопланетянина и ответил:

— Два тайма по сорок пять минут, перерыв, остановки в игре… Часа два максимум.

— А фильм?

— Часа полтора или два.

— Во сколько начался матч?

— Это был кубок Европы, в двадцать сорок пять.

— Гм-гм… Что приводит нас приблизительно к нулю тридцати. А потом вы сделали обход?

— Нет. — Охранник с виноватым видом опустил голову.

— Почему?

— Мы поставили еще фильм.

Сервас наклонился и удивился, увидев в оконном стекле свое отражение. Оказывается, за окном был уже вечер. Температура, наверное, упала намного ниже нуля.

— Еще один ужастик?

— Нет…

— Тогда что?

— Порно.

Сервас выгнул бровь, и на лице его заиграла улыбка жестокого и порочного кролика. На секунду он стал похож на героя детского мультика.[10]

— Опа! Ну-ну, и до которого часа?

— Кто его знает. Около двух часов…

— Однако! А потом?

— Что потом?

— Вы пошли на обход?

— Нет…

— Не расслышал.

— Нет.

— Почему?

На этот раз охранник поднял голову.

— Слушайте, ну кому придет в голову мысль подниматься сюда в самый разгар зимы? Тут же никогда никого нет. Это пустыня. Тогда зачем, спрашивается, делать обход?

— Но за что-то вам же платят деньги? А эти граффити на стенах?

— Молодежь сюда иногда забредает, да и то лишь в подходящее время года.

Сервас наклонился сильнее. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от физиономии охранника.

— Значит, если бы во время фильма подъехала машина, вы не услышали бы?

— Нет.

— А фуникулер?

Охранник секунду нерешительно помедлил, и это не укрылось от Серваса.

— Тоже.

— Ты уверен?

— Э-э… Да.

— А как же вибрация?

— А что — вибрация?

— Фуникулер при движении создает вибрацию. Я ее ощутил. А вы прошлой ночью ничего не почувствовали?

Парень снова замялся и ответил не сразу:

— Ее заглушил фильм.

Вранье. Сервас был в этом абсолютно уверен. Оба сговорились врать еще до приезда жандармов. Одни и те же ответы, одни и те же запинки.

— Футбольный матч плюс два фильма дают нам в сумме около пяти часов, — подсчитал Сервас, прямо как кассир выручку. — Во время фильма не было никакого шума? Но в каждом из них есть эпизоды без звука. Даже в ужастиках… Прежде всего в них. Когда напряжение возрастает, а тревожное ожидание достигает высшей точки.

Сервас еще больше наклонился, и их лица почти соприкоснулись. На него пахнуло несвежим дыханием и страхом.

— Не все же время актеры орут и режут друг другу глотки, правда? Сколько времени нужно фуникулеру на подъем? Пятнадцать минут? Двадцать? Столько же на спуск. Понимаешь, куда я клоню? Если фильм заглушил шум фуникулера, то не иначе как вмешался бог совпадений, а? А ты как думаешь?

Охранник покосился на него взглядом затравленного зверя.

— Кто его знает. Может, это было еще до матча, а то и во время… Но мы точно ничего не слышали.

— У вас все время крутились DVD-диски?

— Э-э… Да.

— Прекрасно, воспроизведем обстоятельства происшествия и посмотрим, сможет ли ваш маленький телевизор заглушить такой грохот. Посмотрим матч и ваше порно — короче, проверим все до конца.