Папочка ушел на охоту - Мэри Хиггинс Кларк

Знает ли она, что Гас мертв? Попыталась ли извиниться перед отцом за то, что устроила пожар?

«Я не буду, не стану этому верить».

Ханна нажала кнопку на пульте управления телевизором — и тут же об этом пожалела. Пожар оставался главной новостью дня. «Возникает вопрос, что делала на территории комплекса Кейт Коннелли, дочь владельца, в такой час вместе с Гасом Шмидтом, бывшим работником предприятия, уволенным пять лет назад», — говорила телеведущая.

Девушка впервые увидела снимок разрушенного комплекса. «Как сестре удалось выбраться оттуда живой? — спросила она себя. — Боже праведный, как ей вообще это удалось?»

Ханна выключила телевизор, опустила ноги на пол и только тут сообразила, что надела ночную рубашку, которую ей подарила Кейт. «Ma petite soeur[6], — сказала сестра тогда. — На тебе она будет выглядеть просто великолепно. А для меня слишком короткая».

С первого дня, когда Кейт начала учить французский, она только так Ханну и называла — «моя маленькая сестренка». «Она всегда обо мне заботилась. Теперь пришел мой черед», — подумала Ханна.

Джесси права. Те два инспектора-пожарные попытаются повесить это дело на Кейт. «Так вот, я им не позволю», — подумала Ханна.

Она долго стояла под горячим душем и вскоре почувствовала себя намного лучше. Потом включила новую кофеварку, которая варила только одну чашку зараз, — еще один подарок от заботливой Кейт. Ханна решила надеть свитер и слаксы и переодеться, когда она пойдет в похоронное бюро, где состоится прощание с Гасом.

Девушка с ужасом думала о предстоящей встрече с Лотти, понимая, что не сможет найти слов, которые облегчили бы ее горе. «Мне жаль, что в средствах массовой информации Гаса называют недовольным бывшим работником, затаившим злобу на компанию, и возможным виновником случившегося, — подумала она. — И неважно, что я буду говорить, — Лотти скажет мне и всем остальным, что это Кейт позвонила ему и попросила встретиться, а не наоборот».

Даже несмотря на трехдюймовые каблуки, ее рост составлял меньше пяти футов и пяти дюймов. Она нередко чувствовала себя карлицей по сравнению с длинноногими моделями на модных показах и хотела быть высокой, как Кейт, а еще — быть похожей на мать, тоже как Кейт. Их фотографии даже можно было спутать. Ханна причесывалась и размышляла обо всех этих вещах.

«Но нет, я похожа на кусок, который отрубили от старой колоды. Надеюсь, больше я ничего не взяла от отца, точнее, от Дуга, как он хочет, чтобы мы его называли теперь, когда стали взрослыми».

Она вышла из квартиры и вызвала лифт. Ей стало не по себе, когда она вспомнила, как плакала, когда они с Джесс и пожарными ехали вчера в лифте с высоким парнем с чемоданом. «Надеюсь, он не решил, что я перепила и ударилась в пьяные слезы», — подумала она.

Впрочем, это не имело значения. Сейчас важно только, чтобы Кейт полностью поправилась и ее не обвинили в поджоге.

К счастью, Ханна была в лифте одна и, выйдя на улицу, быстро поймала такси. По дороге в больницу она почувствовала, как внутри у нее все сжимается. Доктор предупредил, что состояние Кейт может измениться в любую минуту. Но даже относительно хорошая новость, которую ей сообщила по телефону медсестра, могла быть неправдой.

У больницы Ханна вышла из такси и впервые поняла, что дождь и сырость последних дней сменились синим небом с сияющим солнцем.

«Буду считать это хорошим знаком, — подумала она. — Господи, пусть это означает, что все будет отлично».

Войдя в отделение интенсивной терапии, Ханна испытала настоящее потрясение, увидев в такой ранний час отца у кровати Кейт. Он повернул голову, и его покрасневшие глаза сообщили ей, что он снова пил всю ночь.

— Они тебе позвонили? Ты поэтому здесь? — испуганным шепотом спросила она.

— Нет-нет. Не пугайся. Просто я не мог уснуть и должен был ее повидать.

Почти лишившись сил от облегчения, Ханна посмотрела на сестру. Ничего не изменилось. Голову Кейт полностью скрывали бинты, дыхательные трубки и провода оставались на месте. Она была похожа на восковую куклу, неподвижную и пассивную.

Ханна стояла справа от кровати. Она взяла в ладони правую руку сестры, наклонилась и поцеловала ее в лоб. Чувствует ли она хоть что-нибудь сквозь повязки?

— Кейт, мы здесь с папой, — сказала она тихо, но четко и ровно. — Ты поправишься. Мы тебя любим.

Неужели она почувствовала, как шевельнулись пальцы Кейт? Ханна повернулась к Дугу:

— Папа, клянусь, она меня слышала! Я знаю, что слышала. Скажи ей что-нибудь.

Оглянувшись, нет ли поблизости медсестры, которая может его услышать, Дуг наклонился к Кейт и прошептал:

— Детка, ты в безопасности. Я никому не скажу, обещаю.

Потом он поднял голову, посмотрел на Ханну и одними губами произнес:

— Вчера она сказала мне, что жалеет о пожаре.

Ханна побоялась задавать вопросы, но по выражению лица отца поняла, что Кейт, видимо, извинялась за то, что подожгла комплекс.