Раскаты грома - Уилбур Смит

– Нет. Но мы нашли на берегу паром с пробитым дном. Возможно, поэтому на карте здесь и обозначен брод.

– Итак, ты сообщишь своему любимому полковнику хорошие новости. – Сол улыбнулся. – Ставлю пять против одного, что из этого ничего не воспоследует. Мое предположение: в течение двух следующих дней генерал Буллер нападет на Коленсо. Будь у него возможность переправить через этот мост пару тысяч солдат, у него появился бы шанс.

Тим мрачно посмотрел на него.

– И проводники пойдут первыми. Тебе хорошо. Твой рабби сделает тебя неуязвимым. А мы-то как?

– Но брод обозначен на карте! – протестовал подполковник Гаррик Кортни. Он наклонил голову, так что Тим видел розовую кожу в просветах, оставленных в светлых волосах расческой.

– Я видел на картах драконов и морских чудовищ, сэр, – ответил Тим, и Гарри холодно посмотрел на него светло-голубыми глазами.

– Вам платят не за то, чтобы вы корчили из себя шута, Кертис.

– Прошу прощения, сэр.

Гарри нахмурился: Кертис умел произнести «сэр» так, что это звучало как оскорбление.

– Кого вы посылали? – спросил он.

– Я ходил сам.

– Вы могли не заметить его в темноте.

– Если бы брод существовал, к нему по крайней мере вела бы дорога. Я не мог ее пропустить, сэр.

– Но в темноте вы могли ошибиться, – настаивал Гарри. – Могли пропустить то, что очевидно при дневном свете.

– Что ж, сэр...

– Ладно. – Гарри решительно продолжал: – Теперь мосты. Вы говорите, они нетронуты.

– Только дорожный мост, сэр.

– Но?...

– Люди, которых я послал, докладывают, что холмы за мостом сильно укреплены. Похоже, мост оставили нарочно в качестве приманки.

– Кертис... – Гарри положил нож для разрезания бумаги перед собой на карту. Нос его с трудом втискивался в промежуток между глазами, и, когда Гарри поджимал губы, напоминал птицу – воробья, маленького коричневого воробья. – Кертис, – негромко повторил Гарри. – Мне кажется, вы относитесь к нашему делу без энтузиазма. Я послал вас на задание, а вы возвращаетесь с длинным перечнем отговорок. Не думаю, что вы понимаете, как это для нас важно.

«Чирик-чирик, воробушек». Тим улыбнулся, и Гарри вспыхнул.

– Например. Кого именно вы послали на разведку этих мостов? Надеюсь, это надежные люди?

– Да, сэр.

– Кого именно?

– Фридмана.

– А, маленького еврея-адвоката? Разумный выбор, Кертис, похвально разумный.

Гарри чихнул и взял носовой платок.

«Бог мой! – подумал Кертис. – Ко всем прочим своим достоинствам этот воробьишко еще и антисемит».

– А кто был второй?

– Новобранец.

– Новобранец? Новобранец!

Гарри бросил нож и возмущенно воздел руки.

– Я работал с ним до войны. И хорошо его знаю, сэр. Превосходный человек, я доверяю ему больше, чем любому другому. Кстати, я хотел просить вас присвоить ему звание сержанта.

– И как зовут это сокровище?

– Забавно, но он ваш однофамилец, сэр. Хотя говорит, что вы с ним не родственники. Его зовут Кортни. Шон Кортни.

Медленно, очень медленно лицо Гарри изменилось. Оно стало невыразительным, бесстрастным. И бледным – безжизненной, прозрачной бледностью, как у трупа. Из глаз исчезла всякая жизнь – они смотрели внутрь, в тайны далекого прошлого. В его темные закоулки, где маленький мальчик поднимался по холму.

Он пробирался сквозь густые кусты, бежал на сильных молодых ногах. Поднимался по склону в глубокой тени, ощущая запах перегнившей листвы и слыша жужжание насекомых, потея на летней натальской жаре, напряженно всматриваясь вперед, чтобы разглядеть самца антилопы-чекана, на которого они охотились. Собака рвалась с поводка, и мальчик испытывал такое же нетерпение.

Собака гавкнула, и впереди в кустах сразу возникло шевеление, задвигалось большое тело, копыто ударило о камень, послышались звуки стремительного бегства.

Выстрел, гулкий грохот, крик самца, его тело бьется на траве; крик Шона, высокий и восторженный: «Я свалил его! Попал с первого же выстрела! Гарри, Гарри, я его свалил, свалил!»

Собака тащит его вперед, на солнечный свет, взбудораженный Шон бежит к нему вниз по склону и несет дробовик.

Шон падает, ружье вылетает у него из рук. Гром второго выстрела, удар, выбивающий землю у Гарри из-под ног.

Теперь он сидит в траве и смотрит на ногу. Из алой плоти торчат осколки белой кости, толчками выплескивается кровь, темная и густая, как патока.

– О боже, Гарри, я не хотел!.. Я поскользнулся. Честно, поскользнулся...

Гарри содрогнулся, все его тело свело судорогой, нога под столом дернулась.

– Что с вами, сэр?

В голосе Тима озабоченность.

– Все в порядке, благодарю вас, Кертис. – Гарри пригладил волосы на висках. Здесь у него глубокие залысины, линия волос неровная. – Пожалуйста, продолжайте.

– Вот я и говорю – похоже на ловушку. Они оставили мост, потому что...

– Ваша обязанность – собирать информацию, Кертис. А ее оценка – дело штаба. Полагаю, вы закончили свой отчет? Хорошо, можете идти.

Он должен выпить, немедленно. Его рука уже лежала на ручке ящика.

– Да, Кертис. – Его голос стал хриплым от ужасной сухости в горле, но он преодолевал эту сухость: – Повышение, о котором вы говорили, одобрено. Сделайте этого человека сержантом.

– Хорошо, сэр.

– Конечно, в случае лобовой атаки на мост он пойдет в первых рядах как проводник.

– Сэр?

– Вы ведь понимаете, что это необходимо? – Тим никогда не слышал у полковника столь льстивого тона. Как будто он нуждался в одобрении Тима. Как будто пытался оправдать свое решение. – Я хочу сказать, он знает мосты. Он проходил по ним. Он знает, что там и как, верно?

– Да, сэр.

– И к тому же он сержант. Я хочу сказать, нужно послать кого-то со званием... мы не можем посылать туда кого попало.

– Я могу пойти сам, сэр.

– Нет, нет. Вы нужны у брода.

– Как прикажете.

– Не забудьте, ясно? Пошлете его?

Он почти умоляет.

– Пошлю, – ответил Тим и вышел из палатки.

Гарри рывком раскрыл ящик – его ногти торопливо скребли жесткое дерево в стремлении найти фляжку.

«Генералу сэру Редверсу Буллеру, кавалеру Креста Виктории, командующему британской экспедиционной армией в Натале, Чивли, 19 декабря 1899 года.