Долг чести - Том Клэнси

– Баз, но ведь это всего лишь деньги, разве не так? – спросил Арни ван Дамм, не понимая, почему после нескольких спокойных месяцев все вдруг свалилось на них сразу.

– Нет, это не просто деньги. – Все посмотрели на Райана, ответившего на поставленный вопрос. – Речь идет о доверии. В свое время, когда я еще работал в «Меррилл и Линч», Баз написал об этом книгу. – Может быть, дружеское замечание как-то его успокоит, подумал Райан.

– Спасибо, Джек. – Фидлер сел и налил стакан воды. – В качестве примера воспользуемся финансовым крахом 29-го года. Какие тогда понесли потери? В денежном выражении – никаких. Множество инвесторов разорились, требования о внесении дополнительного обеспечения в связи с падением курса заложенных ценных бумаг еще больше ухудшили ситуацию, однако люди часто отказываются понимать, что потерянные ими деньги получены другими.

– Я тоже не понимаю, – покачал головой Арни.

– Мало кто разбирается в этом. Причина заключается в элементарной простоте происходящего. При игре на бирже люди удивляются ее сложности, забывая о том, что лес состоит из множества отдельных деревьев. Каждый разорившийся инвестор потерял деньги потому, что уже отдал их другому инвестору и получил вместо них акции. Он обменял свои деньги на что-то ценное, но это что-то ценное упало в цене. Вот так и произошел обвал. Однако тот первый, кто продал акции и получил деньги до финансового краха, с практической точки зрения поступил разумно, ведь он-то не потерял ничего. Вот почему объем денежной массы в 29-м году ничуть не изменился.

– Видишь ли, Арни, деньги не могут просто взять и исчезнуть, – объяснил Райан. – Они перемещаются из одного места в другое. Федеральная резервная система наблюдает за этим. – И все-таки он увидел, что ван Дамм не понял этого.

– Тогда почему, черт побери, разразилась Великая депрессия?

– Все дело в доверии, – ответил Фидлер. – Огромное количество людей разорилось в 29-м году из-за маржинальных требований. Они покупали акции, платили за них меньше номинальной стоимости и теряли деньги, когда им приходилось продавать эти акции. Банки и другие финансовые институты рушились, поскольку были вынуждены покрывать разницу между покупной стоимостью и номиналом. В конечном итоге в стране появилось множество рядовых граждан с долгами, которые они не могли заплатить, и банков, где отсутствовали наличные. При таких условиях люди прекращают всякую деятельность. Они боятся потерять то, что у них осталось. Те, кто вовремя успели выйти из игры и имеют деньги – они не понесли никаких потерь, – видят состояние экономики и тоже ничего не предпринимают, потому что ситуация представляется им пугающей. В этом и состоит проблема, Арни.

Понимаешь, сила экономики – не в богатстве, а в использовании этого богатства, во всех тех сделках, которые заключаются каждый день, начиная с денег, получаемых мальчишкой, подравнивающим тебе газон перед домом, до крупных корпораций, совершающих колоссальные финансовые операции. Если наступает этому конец, останавливается все. – Райан одобрительно кивнул, выслушав короткую блестящую лекцию Фидлера.

– И все-таки не могу сказать что понял до конца, – заметил глава администрации Белого дома. Президент внимательно прислушивался к разговору.

Теперь моя очередь, решил Райан.

– Не все понимают это. Как сказал Баз, это слишком просто для понимания. Ты ищешь признаки деятельности, однако настоящую опасность представляет бездеятельность. Если я решаю сидеть и ничего не предпринимать, мои деньги не поступают в обращение. Я перестаю делать покупки, и люди, занимающиеся производством вещей, которые я покупал раньше, оказываются теперь без работы. Это пугает их и пугает их соседей. Соседи, ставшие свидетелями случившегося, приходят в такой ужас, что принимаются экономить деньги: зачем тратить, когда деньги могут понадобиться на случай, если ты потеряешь работу, верно? И так далее, и так далее. Мы столкнулись с серьезной проблемой, – закончил Райан. – Утром в понедельник банкиры тоже обнаружат, что не знают, какими суммами располагают. Банковский кризис не начинался по-настоящему до 32-го года, через много времени после того, как произошел крах на бирже. Сейчас дело обстоит по-другому.

– Насколько опасна создавшаяся ситуация? – задал самый важный вопрос президент.

– Не знаю, – ответил Фидлер. – Такого еще никогда не случалось.

– Это не ответ – «не знаю», Баз, – заметил Дарлинг.

– Вы предпочитаете, чтобы я вам солгал? – спросил министр финансов. – Нужно пригласить сюда председателя Федеральной резервной системы. Перед нами встал целый ряд проблем. И первая из них – невиданный по масштабам кризис ликвидности.

– Не говоря о войне, – напомнил Райан тем, кто могли забыть о ней.

– Какая из этих проблем более серьезна? – спросил президент Дарлинг. Райан задумался.

– Вы имеете в виду опасность для нашего государства? У нас потоплены две подводные лодки, погибло около двухсот пятидесяти человек. Два авианосца выведены из строя, но их можно отремонтировать. Марианские острова оккупированы иностранной державой. Все это относится к числу потерь, – произнес Джек размеренно, словно думая вслух. – Однако они не оказывают непосредственного влияния на безопасность страны, потому что не подрывают силу нации. Америка – это страна, идеалы которой разделяются ее населением. Мы – это люди, мыслящие определенным образом, верящие, что можем добиться того, к чему стремимся. Все остальное является следствием – уверенность в завтрашнем дне, оптимизм, короче говоря, все то, что кажется столь необычным для других стран. Стоит лишиться этого, и ничто не будет отличать нас от них. Краткий ответ на ваш вопрос, господин президент, таков: экономическая проблема несравненно более опасна для Америки, чем нападение японцев.

– Ты удивляешь меня, Джек, – сказал Дарлинг.

– Как сказал Баз? Вы предпочитаете, чтобы я вам солгал, сэр?

* * *

– В чем же дело, черт побери? – спросил Рон Джоунз. Солнце уже встало, и было хорошо видно атомную подводную лодку «Пасадена», которая застыла у причала с флагом Военно-морских сил США, уныло повисшим на флагштоке. Боевой корабль стоял в гавани и бездействовал, а сын его учителя погиб от рук врага. Почему никто ничего не предпринимает?

– Ее командир не получил приказа, – объяснил Манкузо, – потому что я не получил приказа, потому что главнокомандующий Тихоокеанским флотом не получил приказа – и потому что командование вооруженными силами страны не отдало приказа.

– Может, они уснули?

– Министр обороны находится сейчас в Белом доме. По-видимому, президент уже получил информацию о случившемся, – произнес командующий подводными силами.

– Только никак не может принять решение, – язвительно заметил Джоунз.

– Он – наш президент, Рон. Мы исполняем его приказы.

– Да, подобно тому как Джонсон послал моего отца во Вьетнам. – Джоунз повернулся и посмотрел на карту, прикрепленную к стене. К вечеру японские надводные корабли окажутся вне пределов досягаемости для палубной авиации. Впрочем, самолеты все равно не могут взлететь с поврежденных и потерявших ход авианосцев. Фрегат «Гэри» закончил осмотр места гибели подводных лодок и поспешно вернулся к эскадре, главным образом из-за опасности торпедных атак, однако всему миру казалось, что его прогнал тендер японской береговой охраны. Сведения, имеющиеся в распоряжении командования Тихоокеанского флота, основывались на космической фотосъемке, так как сочли слишком опасным посылать для наблюдения за японскими кораблями даже самолет Р-3, не говоря уже о том, чтобы преследовать и атаковать их подводные лодки.