Черный вечер - Лоренсо Сильва

Теперь «замок» казался больше похожим на колумбарий, огромный и холодный.

— Хотите увидеть кабинет мужа? — предложила миссис Дэвис.

Длинный мраморный холл, украшенная затейливой резьбой дверь и вот наконец святая святых.

Прекрасный кабинет, по-другому и не скажешь. Комната просторная, светлая, на стенах гравюры и бесконечные книжные полки. Мягкий ковер и огромное, почти во всю стену окно с видом на океан. Последние лучи догорающего солнца жидкой медью разливаются по густой синеве волн, над бурунами парят белокрылые чайки.

Главная достопримечательность кабинета — большой стол из тикового дерева — стоит посреди комнаты, а на нем пишущая машинка, старенькая «Смит-Корона».

— Здесь родились все романы Уинстона, — с гордостью рассказывала хозяйка. — Он работал каждый день, с восьми до двенадцати, потом обедал, а потом на пляж, загорать и плавать. Зимой мы совершали долгие пешие прогулки... Странно, но больше всего Уинстону нравился именно зимний океан. Он... Простите, заболталась, вам, наверное, это неинтересно.

— Что вы, что вы, напротив! Скажите, он использовал эту «Смит-Корону»?

— Да, ежедневно.

— Я спрашиваю, потому что недавно приобрел старую печатную машинку. Вид у нее необычный, но мне понравилась, а продавец сказал, будто она когда-то принадлежала вашему мужу.

— Ну, это вряд ли...

В груди не осталось воздуха, казалось, вот-вот и сердце перестанет биться.

— Хотя, подождите-ка... Да, была машинка, такая уродливая...

— Вполне подходящее описание!

— Уинстон держал ее в шкафу. Я все просила выбросить это страшилище, а он говорил: друг не простит.

— Друг? — Короткое, всего в четыре буквы, слово рыбьей костью застряло в горле Эрика.

— Да, Стюарт Донован, они вместе ходили под парусом. Однажды вечером Уинстон принес домой странную пишущую машинку, заявив, что это — антиквариат, а самое главное — подарок Стюарта. На мой взгляд, это был не антиквариат, а рухлядь, но спорить я не стала. А когда муж умер... — Миссис Стюарт запнулась, потом заговорила чуть глуше: — Я решила продать ее вместе с лишней мебелью.

...Эрик вышел из машины. Солнце село, быстро сгущались сумерки. Вдыхая соленый воздух, он смотрел на вывеску над дверью небольшой мастерской: «Печатные машинки Донована, ремонт и продажа». Сначала молодой писатель планировал найти мастерскую, а на следующее утро вернуться и потолковать с Донованом. Сквозь опущенные жалюзи сочился свет, и, несмотря на табличку «Закрыто», было ясно, что в мастерской кто-то есть.

Эрик постучал, жалюзи приподнялись, и в окно выглянул какой-то старик.

— Закрыто! — чуть слышно донеслось через оконное стекло.

— Пожалуйста, это очень важно!

— Закрыто! — повторил старик и опустил жалюзи.

— Уинстон Дэвис...

Удаляющаяся фигура тут же остановилась. Снова подняв жалюзи, старик выглянул в окно.

— Вы сказали «Уинстон Дэвис»?

— Пожалуйста, мне нужно кое-что о нем узнать...

Тихо щелкнул замок, дверь открылась, и старик уставился на Эрика из-под кустистых насупленных бровей.

— Вы Стюарт Донован?

— Да, — кивнул старик, — мы с Уинстоном много лет дружили.

— Именно поэтому я и пришел.

— Заходите, — удивленно сказал Донован. Невысокий, худой, он опирался на деревянную палку. На нем был двубортный костюм с бабочкой из тончайшего шелка. Ворот рубашки слишком широк для тонкой морщинистой шеи. От желтоватой, будто пергаментной кожи пахло мятой.

— Хочу кое-что вам показать, — заявил Эрик и, бросившись к лимузину, принес в мастерскую печатную машинку.

— Ах, вот в чем дело... — Блеклые голубые глаза расширились от удивления.

— Да, ваш подарок Уинстону.

— Откуда вы...

— У старьевщика купил.

Донован застонал, закрыв лицо руками.

— Машинка сломалась, — объявил Эрик. — Сможете починить?

— Значит, вы знаете...

— Ее секрет? Да, конечно! Послушайте, она мне очень нужна. Если не почините...

— Вам конец? Уинстон то же самое говорил, — усмехнулся старик. — Пару раз, когда она ломалась, прибегал ко мне в полной панике: «Договора! Авторские! Если не починишь, я пропал!» Что ж, я всегда был рад помочь старому другу. — В голубых глазах появился блеск.

— А мне поможете? Заплачу, сколько скажете.

— Ну, расценки у меня для всех одинаковые! Я ведь уходить собирался, жена ждет к ужину... Надо же, эта машинка была моей тайной гордостью... Поставьте ее на стол! Я посмотрю, в чем дело. Хотя бы ради памяти Уинстона...

Освободившись от тяжелой ноши, Эрик растирал онемевшие руки.

— Одного не пойму: почему вы одной машинкой ограничились? Это ведь золотое дно!

— Я собрал несколько...

Колени мелко задрожали.

— Человек я довольно обеспеченный, за деньгами не гонюсь. У богатых столько проблем, — вздохнул старик. — Взять, например, Уинстона. Под конец в комок нервов превратился, боялся, что машинка во время ремонта сломается. Эх, не надо было ему ее дарить, но он не жадничал, десять процентов от гонорара мне отдавал.

— Обещаю вам пятнадцать, только, пожалуйста, почините!

Напевая какую-то старую мелодию, Донован аккуратно разобрал корпус и проверил рычаги.

— В принципе, проблема ясна, — заявил он.

— Скоба треснула! — подсказал Эрик.

— Ну, это не главное, скобу можно заменить.

Эрик вздохнул с облегчением.

— Тогда, если не возражаете...

— Клавиши заблокированы, потому что треснула скоба, — продолжал старик, — а до того, как это случилось, эта модель... хм, работала не так, как нужно. Не сочиняла...

Сейчас его вырвет... Эрик кивнул.

— Основная проблема в том, что машинка исписалась. В ней не осталось слов, если так можно сказать.

Молодой писатель зажал рот руками. Не может быть... Не может быть...

— Так добавьте!

— К сожалению, не могу. Словарный запас не восполняется, сам не знаю, почему. Сколько раз пробовал — ничего не выходит. Нужно собрать новую машинку...

— Ну, так соберите! Заплачу, сколько скажете.

— К сожалению, не могу, сноровку потерял. Пять первых моделей получились удачными, шестая и седьмая барахлили, восьмая вообще не удалась, и больше я не пытался.

— Так попробуйте еще раз!

— Не могу! Не могу... Не представляете, как это тяжело. Я потом неделями не способен разговаривать, слов нет...