Девочка в стекле - Джеффри Форд

— Приятно встретиться здесь с тобой, — сказал я, садясь и скрещивая ноги.

— ¿Has traído los fantasmas?[25]— спросила она.

— Призраки боялись подходить ко мне сегодня— знали, что я иду на свидание с тобой.

Она улыбнулась, сняла шляпу и протянула мне. Ее волосами, теперь не заплетенными в косу, играл ветер, а я не мог на нее наглядеться — все смотрел и смотрел, не в силах протянуть руку и взять шляпу. Тогда руку протянула она и водрузила сомбреро на мою голову.

— Тебе она идет больше, чем этому gigante.

— Антонию? Ты его видела?

— Из окошка наверху. Я все это представление видела.

— У меня к тебе один вопрос. Почему ты нам помогаешь?

— Не нам. Тебе. Мы, индусы, должны помогать друг другу.

— Тебя мой тюрбан ни в чем не убедил? Ни на секунду?

Она помотала головой.

— Когда ты приехала на север? — спросил я.

— В двадцать четвертом. Мне тогда было восемь.

— Какое совпадение. Я тоже в двадцать четвертом. Только мне было девять.

— Мы в Сьюдад-Хуаресе сели на автобус, и он привез нас в Калифорнию. Родители устроились там работать в саду у Паркса. Меня отправили в дом — работать на кухне. Мама умерла от тифа, а папу в конце концов репатриировали. Мне, наверное, повезло. Когда Паркс переехал из Калифорнии сюда, он взял и меня.

Выглянувшая из-за облаков луна осветила ее лицо, и я увидел, что оно печально.

— ¿Y tú?[26]— спросила она.

— У нас был дом в Мехико, и моя семья пережила там худшие времена — артобстрелы, осаду города Сапатой,[27]— все пережила. И когда уже казалось, что жизнь стала налаживаться, мой отец угодил под перестрелку сапатистов и солдат Каррансы.[28]Он шел на рынок.

— И сколько тебе тогда было?

— Четыре. А уже потом, когда в двадцать четвертом открылась граница, моя мать взяла меня и моего старшего брата Эрнандо, и мы бежали из Мексики.

— Вы работали на полях? — спросила Исабель.

— Нет. Моя мать хотела поехать на восток, в Нью-Йорк.

— ¿Por qué aquí?[29]

— Она слышала, что работа на фермах тяжелая, на фабрике работать лучше. Мы сняли маленькую квартиру в Ист-Энде. Отопления там не было, и нам приходилось кипятить воду, которая подавалась по трубам. Мы там и месяца не провели, когда она как-то раз не вернулась вечером с работы. Никто так и не узнал, что с ней случилось. Просто исчезла — и все.

— Ты, наверное, здорово испугался.

— Нас с братом выселили, и мы стали бродягами. Питались из мусорных бачков, выпрашивали остатки еды у задних дверей ресторанов, нищенствовали.

Исабель протянула руку и коснулась моей щеки.

— А красивый мужчина с усами?

— Он нашел меня на улице. Я был без сознания. Я потерял Эрнандо, а одному мне было не выжить. Я вырубился как-то ночью в канаве, а у Шелла была работа в городе. Он взял меня к себе и воспитал.

— Un milagro.[30]

Я кивнул и отер глаза. Я так давно не позволял себе вспоминать о своем прошлом. Все те немалые усилия, что предпринимались для моего образования, были попыткой стереть это прошлое из моей памяти. А теперь, когда я сидел рядом с Исабель, оно вернулось, реальное, полное жизни, словно моя память была комнатой с порхающими в ней бабочками.