Не бойся волков - Карин Фоссум

— Возможно, Эркки боится еще сильнее, чем твои дети, — тихо предположил Скарре.

Сжав губы, Гурвин надавил на педаль газа.

— Ты не из наших краев. И не знаешь его…

— Верно, — с улыбкой согласился Скарре, — но должен признать, что ты пробудил во мне любопытство.

— Ты так свято веришь в людей. Просто счастливчик, — сказал Гурвин, — но не забывай, что Халдис мертва. Кто-то убил ее. Пришел туда, взял тяпку, замахнулся и всадил лезвие прямо ей в глаз. Эркки это или кто другой, я жалею лишь о том, что он имеет право на защиту. Хотя поступок его ничем нельзя оправдать…

— Никто не собирается оправдывать его, — возразил Скарре, — но человека следует защищать. И к тому же точная причина смерти нам неизвестна. У тебя в машине можно курить?

Кивнув, Гурвин тоже принялся искать сигареты.

— А начальник твой — расскажи, какой он.

Скарре улыбнулся — обычная история, когда речь заходит о Конраде Сейере.

— Строгий. Немного властный. Замкнутый. Очень толковый. Видит на пять метров вглубь. Скрупулезный, терпеливый, надежный и выносливый. Слабое место — маленькие дети и пожилые женщины.

— Но не молоденькие?

— Он вдовец, — Скарре посмотрел в окно, — единственной клятвой в его жизни было оставаться с ней, пока смерть их не разлучит. Но Сейеру кажется, что в клятве говорится и о его собственной смерти тоже.

* * *

Сейер вглядывался в серый монитор: помещение банка, стойка, выходящее на площадь окно. Лучи солнца, от которых запись теряет четкость. Он просмотрел всю ее от начала до конца, но качество оказалось неважным. Узнать кого-то по ней было невозможно. И машина как сквозь землю провалилась. Они перекрыли все трассы, но маленького белого автомобиля не обнаружили. Возможно, грабитель давно бросил машину, а может, перебрался на южный берег, вернулся в центр города и спрятал автомобиль где-нибудь там. В глубине души Сейер надеялся, что заложницу он отпустил, но уверенности не было. Откинувшись на спинку стула, он вытянул ноги, ослабил узел галстука и закатал рукава. Рубашка совсем измялась…

Полицейские уже по всей форме допросили кассиршу, заведующего банком и остальных свидетелей, оказавшихся поблизости, когда грабитель выскочил наружу. Собственные показания Сейер тоже записал и едва голову не сломал, пока пытался вспомнить детали. Полицейский художник слушал и кивал, и портрет вышел на славу. Сейер сам признал, что сходство получилось удивительным. По крайней мере, вначале ему так показалось. А потом он засомневался…

В дверь постучали, и Сейер выпрямился. На пороге появились Скарре с ленсманом Гурвином. Ленсман с любопытством разглядывал Сейера.

— Говорят, у вас один парень взял заложницу… — Повертев в руках солнечные очки, Гурвин уселся на свободный стул. Теперь они поменялись ролями, это его вызвали в отделение, а перед ним сидят серьезные ребята, работающие с новейшим оборудованием.

— Вот, просматриваю нашу бесполезную запись, — мрачно проговорил Сейер, — качество никудышное.

— А можно нам тоже взглянуть? — спросил Скарре.

— Конечно. Надевайте очки, если у вас они есть. — Он запустил кассету и приготовился услышать изумленные возгласы. Вот стойка. Вот выходящая на площадь дверь открывается, и внутрь заходит девушка. Она неуверенно осматривается и направляется к брошюрам. А всего через пятнадцать секунд появляется грабитель — увидев, что в банке уже есть посетитель, он резко останавливается, но потом хватает какой-то бланк и начинает заполнять его. Дверь открывается в третий раз, и коллеги изумленно ахают — все как он и ожидал.

— Елки-палки! — воскликнул Скарре. — Конрад, это же ты! — И он удивленно воззрился на начальника.

Сейер засмеялся. Гурвин переводил недоуменный взгляд с одного полицейского на другого.

— Ясное дело, это я. Я как раз шел на работу и в переулке заметил подозрительного парня. Я оглянулся и увидел, что он зашел в банк. Поэтому и двинулся следом.

— А что потом?

— Сами видите: я вошел, осмотрелся, заметил девушку. Мне показалось, что там все в порядке, и я ушел. — Сейер расстроенно взглянул на них. — Я просто-напросто взял и ушел оттуда.

Скарре расхохотался, а Гурвин почувствовал, как ему недостает подобных коллег.

— И как только я вышел оттуда, он начал действовать. Смотрите внимательно: вот он приближается к ней и хватает. Вскоре раздался выстрел.

Открыв рот, Гурвин моргнул и недоверчиво уставился на них.

— Нам нужно отыскать эту девушку, — сказал Сейер, — если мы не спасем ее, боюсь, у грабителей пойдет мода на заложников. А хуже ничего не придумаешь… Но запись такая отвратительная, что опознать девушку практически невозможно, даже если близкие заявят сегодня о ее исчезновении. И тем не менее, — перемотав запись, Сейер вновь начал просматривать ее, — что-то здесь не так…

— И что именно? — решил уточнить Скарре.

— Реакция самой заложницы. Или, точнее, отсутствие реакции. Она не кричит, не машет руками. Словно она в трансе. Или же происходящее не удивляет ее. Будто она ожидала этого. Возможно, они в сговоре.

Скарре удивленно посмотрел на Сейера.

— Возможно, они всё спланировали заранее. Может, она — его подружка.

— Вряд ли она его подружка, — пробормотал Гурвин, не отрывая взгляда от монитора, — заложник — мужчина. И зовут его Эркки Йорма.

* * *

Мысль эта пришла к нему внезапно, отозвавшись в голове тупым толчком. Он взял в заложники чокнутого!

Он ехал как мог быстро, но старался не привлекать к себе особого внимания и не отрывал взгляда от зеркала заднего вида. Сердце по-прежнему колотилось, тело было напряжено, а дыхание — прерывисто, из-за чего голова начинала кружиться. Он глянул исподлобья на пассажира:

— Ты мне не ответил: чего ты делал в банке в такую рань?

В голове у Эркки загрохотала барабанная дробь — грохот был ужасным и сбивчивым. Эркки не ответил. Сжимая и разжимая кулаки, он разглядывал пол, будто пытался отыскать там что-то. Барабанная дробь поглотила слова. Главное — не шевелиться. И ничего не говорить. Покачиваясь, Эркки прикрыл глаза.

— Я спрашиваю: какого хрена ты потащился в такую рань в банк?!

Его резкий голос достиг наконец сознания Эркки. Парень напуган… Отметив это, Эркки начал формулировать ответ. Нестор прислушивался к его мыслям — он должен одобрить ответ, прежде чем Эркки произнесет его вслух. Поэтому нужно время… Нестор — очень въедливый. Нестор бывает…

— Ты чего, глухой?

«Глухой? Я?» — подумал Эркки. Новый вопрос — значит, нужен еще один ответ. Эркки на время прекратил обдумывать первый вопрос и занялся вторым. Нестор прислушивался. Пальто молчало. «Нет, — решил Эркки, — слышу я хорошо. Мне слышно, как в его венах пульсирует кровь. Прямо сейчас давление у него поднялось, и он изо всех сил старается наладить контакт. Но разве можно отвечать, не продумав хорошенько ответ? Ведь уважение — это когда, прежде чем ответить, долго собираешься с мыслями. Но, с другой стороны, заслуживает ли он уважения? Хотя бы за что-то?»