В то далекое теплое лето - Елена Келен

Не выдержав, девушка выбралась из палатки. Дождь лил как из ведра и в считанные секунды она промокла до нитки. Платье плотно облепило фигуру, но Наталья жадно подставляла лицо под секущие струи. Стало чуть-чуть полегче.

Из палатки выскочил Стас и, растянув над головой свою штормовку, сброшенную Натальей, закричал:

– Ты что, с ума сошла! Не дай бог воспаление легких схватишь, только этого нам не хватало! Живо иди переодеваться!

– Дождь же теплый, – попыталась возразить Климова. – И… все вещи у меня там… – она кивком указала на их вчера еще общее с Марго жилище.

Но Стас был неумолим.

– Значит, пойдем вместе, – сказал он.

Бесцеремонно впихнув Наташку в палатку, парень тут же стал растирать ее полотенцем, затем пригрозил, что если она не переоденется, то он сам стащит с нее мокрое платье.

Угроза подействовала.

– Выйди, – попросила Наталья, доставая из рюкзака ковбойку и джинсы.

– То-то же, – пробурчал Стас, задергивая за собой полог.

Вернулся он минут через пять, за ним подтянулись Артур и Влад.

– Что еще тут случилось? – хмуро спросил Сошинский. – Простудиться решила?

– Вот и я о том же талдычу, – сказал Албанов. – Давай, Наташка, забирайся под одеяло и лежи как мышь.

– Уж лучше я у вас…

– Нет, Нат, у нас сыро, и ты действительно свалишься.

– Али, я все равно здесь не останусь! – воскликнула девушка и покосилась на постель Озерцовой.

Ее полный отчаяния взгляд не укрылся от Шевелева.

– Наташ, Стас прав, тебе надо согреться и вообще отдохнуть. Давай так: мы сейчас все переберемся сюда, а когда дождь закончится, переставим нашу палатку под дерево, если что, там не так будет лить. А эту сложим, если захочешь, – сказал он, расправляя одеяло Марго и убирая в рюкзак ее разбросанные вещи.

– Зачем ты это делаешь?! – возмутилась Наташа и попыталась выхватить из рук Артура косметичку. – Оставь! И палатку не надо складывать, я тут останусь.

– Нат, – сказал Стас, беря ее за плечи и глядя прямо в глаза. – Риты больше нет, вещи ей уже не понадобятся. А нам тут еще три дня торчать. Нелегко это все, но давай не будем делать так, чтобы еще хуже стало. Я не позволю тебе простудиться и слечь с температурой. В конце концов, я обещал твоей маме доставить тебя домой живой и здоровой…

– Ладно, ребята, пойду-ка я к себе, – подал голос Влад. – А ты, на-ка вот, глотни, чтобы действительно не разболеться – он протянул Климовой металлическую фляжку в кожаном чехле.

– Это что, водка? – поинтересовался Артур.

– Обижаешь, – усмехнулся Сошинский, – чистый спирт. У вас в термосе случайно не осталось чая?

– Вроде есть, но он уже остыл…

– Ничего, чтобы разбавить, пойдет.

– Я не буду, – категорически заявила девушка.

– У нас Наталья крепче шампанского на Новый год ничего сроду не пила, – пояснил Стас под ее уничтожающим взглядом. – Ну, может, еще полбокала на Восьмое марта и в день рождения выпьет.

– Ничего, сейчас мы это поправим, пей давай, – Влад, поднес ей к губам кружку. – Но только сначала сделай пару раз вдох-выдох и задержи дыхание, а потом быстро два или три маленьких глотка, и постарайся некоторое время ртом не дышать, только носом. Не бойся. И здоровье сохранишь, и Ритку заодно помянешь…

– Но я не хочу! – девушка заозиралась по сторонам, ища поддержки, но поддерживать ее никто не собирался.

– Может, все помянем, по кругу? – предложил Стас.

– Давай, – кивнул Артур. – За Борисом сходить?

– Не надо, не тревожь его… А где Андрей, Сашка?

– Ну, Андрюхе я уже дал неразбавленного, граммов тридцать, он сейчас вырубился и спит, а Санек за ним приглядывает…

Наталья взяла кружку, зажмурилась, торопливо сделала несколько глотков и, закашлявшись, передала Албанову. По телу разлилось блаженное тепло, с непривычки голова пошла кругом, перед глазами все поплыло. Артур помог ей устроиться поудобнее, заботливо укутал одеялом; голоса ребят сделались тише, и через некоторое время она провалилась в глубокий, беспробудный сон.

Откинув тряпичный полог, Наталья осторожно зашла в комнату и огляделась. Жилище атамана оказалось на удивление скромным, но чистым. У задернутого ситцевой занавеской окна – небольшой кованый сундук – и казна и гардероб одновременно, чуть поодаль – деревянный топчан с соломенным тюфяком, застеленным овчинным тулупом, массивный дубовый стол посреди и несколько таких же массивных табуреток рядом – вот и вся обстановка. Из роскоши – пушистый ковер неопределенной расцветки на полу, наверное персидский, да резной ларец красного дерева на столе.

Сгорая от любопытства, Климова приоткрыла его. Там было несколько занятных вещиц: нить розового жемчуга, тяжелый мужской перстень с неправдоподобно большим изумрудом и тоненькая золотая цепочка с овальным черным медальоном. Полюбовавшись жемчугом, Наталья взяла медальон. Он был гладкий и приятный на ощупь. Девушка задумчиво провела по теплому камню пальцем и вдруг, повинуясь странному, непонятно откуда нахлынувшему чувству, что она уже делала это, легонько надавила на боковую поверхность. С тихим мелодичным щелчком крышка откинулась. Внутри был искусно выполненный в эмали портрет незнакомки. Куда там Ритке с ее жалкими потугами быть первой красавицей… Безукоризненно правильные черты лица, крупные каштановые локоны, дрогнувшие в загадочной улыбке чувственные губы и отрезвляюще холодные, ледяные искорки небесно-голубых очей. Красавица была королевой, но королевой снежной…

– Нравится? – Карецкий приблизился, как всегда, неожиданно.

Наталья вздрогнула.

– Я не хотела… я просто искала тебя….

– Оставь, Natalie, – лениво отмахнулся разбойник. – Все женщины очень любопытны, и ты не исключение.

– А она? – спросила Наталья, оправляясь от испуга и кивком указывая на портрет.

– Я же сказал – все.

– Я не о том, кто она?

– Она умерла… давно, очень давно. Тебя тогда еще не было, – помрачнел Алексей.

– А тебя?

Он странно усмехнулся:

– И меня, наверное, тоже.

Девушка молча положила медальон на место и захлопнула ларец.

– Так зачем ты меня искала? – как ни в чем не бывало, осведомился Карецкий и, увлекая за собой Наталью, упал на топчан. – Признаться, чертовски рад тебя видеть. – Губы атамана нежно коснулись ее волос. – У тебя еще что-то случилось?

– Пока нет, – полулежать на жестком топчане было жутко неудобно, но девушка не спешила отстраниться.

– Пока? – переспросил он.

Наталья кивнула.

– Алексей, я не понимаю, что происходит, я боюсь. Мне кажется, я схожу с ума, и многие с этим согласны. Я живу нереальной жизнью… А вдруг я действительно ничего не помню и это я на самом деле убила Марго?