Камера - Джон Гришэм

У входной двери стоял, прижимая к уху сотовыйтелефон, Эммит Уайкофф. Пятидесятилетний, он выглядел намного старше своих лет.Недоброжелатели утверждали, будто рабочий день Эммит всегда начинает всостоянии, близком к панике.

Из раскрытой папки Розен достал объемистыйразлинованный блокнот.

– Почему во время прошлогоднего интервью вы нисловом не обмолвились о своем деде? – Фраза прозвучала как автоматная очередь.

– Потому что меня о нем никто не спрашивал, –невозмутимо ответил Адам. Гудмэн предупреждал: беседа будет трудной, но в концеони все-таки одержат победу.

– Посмотрите на этого умника!

– Хватит ерничать, Дэниел. – Гудмэн покосилсяна Эммита – отрицательно качнув головой, тот уставился в потолок.

– Не думаете ли вы, мистер Холл, что насследовало поставить в известность о своем родстве с одним из клиентов? – Встоль насмешливом тоне Розен привык обращаться к уличенным во лжи свидетелям.

– В тот момент вы интересовались чем угодно. –Спокойствие не изменило Адаму. – Помните? Дактилоскопия, предложение пройтитест на полиграфе…

– Помню, мистер Холл. Но вы знали то, о чем мыне могли и подозревать. Ваш дед являлся клиентом фирмы, куда вы пришлиустраиваться на работу. Вы должны были сказать об этом. – Голос Розенаповышался и понижался, как у хорошего актера, глаза неотступно следили заАдамом.

– Отец моего отца – не типичный добрыйдедушка.

– И все-таки он – ваш дед. Обращаясь в фирму,вы знали, что он был ее клиентом.

– Тогда приношу извинения. У фирмы тысячиклиентов, и каждый платит неплохие деньги за ее услуги. Никогда не думал, чтодело, которое велось нашими юристами pro bono, послужит причиной подобногоразбирательства.

– Это вероломно, мистер Холл. Вы сознательновыбрали нас, поскольку фирма представляла интересы вашего родственника. Атеперь вдруг хотите взять на себя его дело. Такая просьба ставит всех нас вочень неловкое положение.

– Что еще за неловкое положение? – протянулУайкофф, складывая сотовый телефон и пряча его в карман. – Слушай, Дэниел, речьидет о приговоренном к смерти. Человеку нужен адвокат, черт побери!

– Другими словами, его собственный внук?

– Да кому какое дело? Бедняга одной ногой ужев могиле. Направь к нему адвоката!

– Не забывай, он сам от нас отказался.

– Да, и сам же наймет вновь. Остынь. Почему быне попытаться?

– Вот что, Эммит, авторитет фирмы – это моязабота. Меня нисколько не прельщает идея послать сотрудника в Миссисипи, гдеего клиента без излишних проволочек зашьют в казенный саван. Если по совести,то мистер Холл должен быть просто уволен.

– Великолепно, Дэниел. Великолепно!Классический пример того, как одним ударом сплеча разрешается деликатныйвопрос, – веско бросил Уайкофф. – Кто же, по-твоему, поедет в Парчман? Старикунеобходим адвокат, и Адам – его единственный шанс!

– Да поможет Сэму Господь, – пробормоталРозен.

– Авторитет фирмы? – счел своим долгомвмешаться Гудмэн. – Считаешь, люди видят в нас горстку полуголодных работниковсоциальной сферы? Неудачников, что ищут забвения в бескорыстном труде?

– Или занятых благотворительностью монахов? –поддержал коллегу Уайкофф.

– Что конкретно угрожает авторитету фирмы? –спросил Гарнер.

Не в привычке Розена было сдаваться без боя.

– Сейчас объясню. Фирма не посылает своихновичков на Скамью. Мы можем посмеиваться над ними, можем убивать их двадцатичасовымрабочим днем, но мы не имеем права отправлять их, зеленых и неопытных, внастоящий бой. Вы оба хорошо знаете порядок рассмотрения дел, по которымвынесен смертный приговор. Эй, Гарнер, ты же писал об этом книги! Думаешь,мистер Холл справится?

– Я буду контролировать каждый его шаг.

– Адам – отличный специалист, – добавил Эммит.– Досье деда он выучил наизусть.

– Справится, – убежденно произнес Гудмэн. –Верь мне, Дэниел. Я на своем веку повидал достаточно.

– При нужде готов даже слетать туда, чтобыпомочь парню, – вновь подал голос Уайкофф.

– Ты – и pro bono? – с изумлением повернулся кнему Гарнер.

– Ну… У меня тоже есть совесть.

Оставив без внимания перепалку, Адам не сводилглаз с Дэниела Розена. “Давай увольняй, – думал он. – Смелее, мистер Розен!Гоните меня взашей на похороны деда, а я уж посмотрю, как мне быть”.

– Но если приговор все же приведут висполнение? – обратился управляющий к Гудмэну.

– Нам уже приходилось терять клиентов, Дэниел.Если не ошибаюсь, таких было трое.

– Какова ближайшая перспектива осужденного?

– Хороший вопрос! Сейчас пока еще действуетотсрочка приговора, но суд в любой момент может пересмотреть свое решение иназначить новую дату. Скорее всего она окажется ближе к концу лета.

– Времени не так много.

– Пожалуй. Однако мы семь лет слали апелляции,и каждая себя оправдала.

– Как получилось, что из всех смертников намдостался именно этот ядовитый старикан?

– Долгая история. К нашему разговору она неимеет ни малейшего отношения.

С чрезвычайно озабоченным видом Розен черкнулчто-то в лежащем на столе блокноте.

– Надеюсь, вы не думаете, что удастся избежатьшума?

– Все может быть.

– Ха! Незадолго до казни жертва превратится вгероя. Репортеры поднимут бурю. Ваше имя будет на устах у толпы, мистер Холл.

– И что?

– А представьте себе заголовки центральныхгазет: “Внук приходит спасти деда!”

– Оставь, Дэниел. Это мы уже проходили, –буркнул Гудмэн.

Однако Розен не успокаивался:

– Пресса съест вас живьем, мистер Холл.Подноготную вашей семьи узнает вся страна.

– Но ведь мы, юристы, боготворим прессу,мистер Розен, – холодно отозвался Адам. – Мы привыкли к свету юпитеров. Вы женикогда…

– Вот именно, – перебил его Гудмэн. – Дэниел,вряд ли стоит советовать молодому человеку держаться подальше от газетчиков.Вспомни лучше собственный опыт.