Кровавый круг - Михаил Март

— Лыжи. Они сборные. Снял, разобрал, в портфель положил и пошел. И обувь к ним любая подходит. Видели, какие затворы оригинальные? А я-то думал, что меня уже ничем не удивишь. Все каталоги изучил, а таких никогда не встречал.

— Какой в них смысл, если лезешь в горы? Там их не снимают и портфели с собой не носят.

— Эти носят. С полными рюкзаками в поход пошли.

— Не нравятся они мне, — сказал лейтенант.

— Это почему же? — спросил майор.

— А я вашей печенкой чувствую, Федор Васильевич. Давайте прикинем. Отсюда до пансионата тридцать километров, а это три или два с половиной часа ходу. Сейчас у нас без десяти час. Три часа они шли сюда. Потом прошли еще двадцать верст вдоль хребта и перемахнули через несколько завалов. Грубо говоря, два туда, два обратно. Четыре плюс три — это семь часов ходу без привала. Получается, что они вышли из пансионата в шесть утра. А у нас ворота открывают только в восемь, когда солнце всходит.

— Ладно, Мосин, оставь их в покое. У нас тут мокруха на шее, а ты к туристам цепляешься.

На дороге появился милицейский «УАЗ».

— Ну вот и эксперты прибыли. Оперативно.

 13 часов 10 минут

Свернув на лыжную просеку, они остановились. Эдуард, он же Василий Васильевич Машков, воткнул лыжные палки в землю и скривил физиономию.

— Кто? Кто мог это сделать? Чеченцы?

— Не о том ты думаешь, отец.

— А о чем надо думать? — спросила женщина.

— Не кто, а где. Где искать золото?

— Я могу предположить только один вариант, — сказала Вика. — Кирилл проболтался либо взял себе помощника, который его прихлопнул. Вы видели парашют, значит, чемодан попал в цель и он его получил, но кто-то наш груз утащил.

— Дорогая Викочка, смотри на вещи трезво, — скрипя зубами, прохрипел Эдуард. — Кирилл Жадов работал на меня десять лет. Он мой преданный пес и неоднократно проверен в деле. Когда его арестовали, он не проронил ни слова. Я верил ему как самому себе и ни разу не ошибался. А теперь вернемся к нашим баранам. Бурку и папаху видели? Винтовку видели? Какие могут быть сомнения? Чеченцы опередили нас. Зря вы считаете их безголовыми тупицами. Каждый из них хитрее мешка гадюк. С ними армия справиться не может, а там тоже не все костоломы.

— Нет, отец, тут я с тобой не согласен. Наша операция удалась. Ни одного слабого места в ней не было. Каждый узел прорабатывался не один день. Выверено все до мелочей. Мы всех обвели вокруг пальца: и ФСБ, и МВД, и налоговую полицию, и РУБОП, и кого там еще — не помню. Моя жена — гениальная женщина! — Он взглянул на Вику и улыбнулся. — Если бы не она, сидеть бы нам на нарах. Утечки произойти не могло. Чеченцы даже не знают, где мы им назначили встречу. Взять наш след они тоже не могли.

— Тогда все гораздо проще, — прищурил глаза седовласый. — Кто-то из нас троих решил хапнуть золото себе. Только мы трое знали весь план в деталях. И я догадываюсь, кто. Твоя ненаглядная жена, Гришенька. Она охотится за этим золотом не первый год. Ты думаешь, ты ей нужен? Плевать она на тебя хотела! По пути к цели твоя невинная овечка уже столько трупов за спиной оставила, что тебе и не снилось.

— Заткнись, отец! — У парня налились глаза кровью. — Если бы она хотела, то давно уже унесла бы золото и исчезла с ним. Она знала, где оно хранилось, и я ей его показывал. С ее умом и расчетливостью такие задачи решаются быстро.

— Бессмысленно спорить, — спокойно сказала Вика. — Нам надо торопиться. Мы должны проверить пансионат. Все номера. Может, Кирилл оставил для нас что-то, о чем мы не знаем. У нас мало времени. Мы уже успели засветиться, и если не уйдем вовремя, то завязнем в болоте. Я уверена, что золото уже вывезли из района и тут его искать бессмысленно.

Лыжники взяли в руки палки и двинулись дальше.

А в те же самые минуты пилот первого класса Сергей Бороздин тащил на себе своего штурмана Леньку Стаценко. Ленька не выдержал трудного пути и свалился в дороге. Пришлось взвалить его на плечи.

Согласно карте, до ближайшего населенного пункта оставалось около десяти километров. Пустяки, если говорить о городской дороге. Но что это значит в горных условиях — с человеком на спине да еще с мешком, где осталось немного провизии и воды? Там, где их должна была ожидать машина, даже следов не оказалось. То, что эти прохвосты могли их кинуть, Сергей догадывался. Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Он был готов к такому обороту, и оба пилота получили свои деньги вперед. Ради денег они и согласились на рискованную аферу. Теперь хоть семьи будут обеспечены на два-три года, а о себе они уже не думали. Они потеряли все, и жизнь катилась под откос. Черт с ним, хоть дети немного поживут по-человечески. И все же ему стало обидно. Дело не в деньгах, а в отношении. Неужели им трудно было оставить машину на дороге? Для них сделали все, а они пустили их на самотек. Глупо. А если предположить, что они попали в лапы спецназа? Ради чего им держать язык за зубами? И тут Сергей поймал себя на мысли, что попади он в руки спецслужб, то и рассказать-то ему будет нечего. Они с Ленькой ничего не знали об угонщиках. Даже настоящих имен не слышали. Как эти ловкачи на них вышли, тоже осталось тайной. Им предложили хорошие деньги, отличный план захвата самолета с гарантированным исходом, и они согласились. Правда, в план были внесены серьезные технические коррективы, но все сработало согласно расчетам. Конечно, им надавали всяких обещаний, в которые можно было и не верить с самого начала, но да черт с ними. Однако зачем же бросать людей, не оставляя им шанса к спасению? Или они были уверены в том, что самолет посадить невозможно и все разобьются? Очевидно, так они и считали. Отличный способ избавиться от свидетелей. Нет самолета — нет преступления, и искать некого. Все погибли. В том числе и террористы.

Сергей уже выдыхался. Всю дорогу он шел молча, чтобы не терять силы. Опыта скалолаза у него не было, а дорога выглядела кошмарно. На пути встречались завалы, и он переходил сугробы, утопая по пояс в снегу. Сейчас он вновь напоролся на очередную преграду и решил немного передохнуть перед штурмом. Сергей присел на корточки, осторожно снял друга с плеч и уложил его на снег, подпихнув рюкзак под голову. Ноги промокли насквозь и мерзли, в то время как тело покрывалось потом от напряжения.

Теперь он понимал, что до вечера к людям не добраться, а значит, надо искать какую-нибудь пещеру и позаботиться о дровах для костра. На скалистой тропе деревья не росли, и надо спускаться вниз метров на пятьдесят, где произрастал дикий кустарник, либо подниматься вверх на сотню метров. Там проходила лесополоса. Но как? Тут нужна веревка, а ее они не предусмотрели за ненадобностью. Рассчитывать на свою ловкость не приходилось. Сорвешься — смерть. Тропа пролегала метрах в трехстах от каменистого каньона.

— Ничего, Леня, прорвемся. Нас не так просто с ног сбить. Этого еще никому не удавалось сделать, кроме водки. А, Лень? Прав я или нет?

Леня ему не ответил. Его давний приятель умер, и большую часть пути Сергей тащил на себе покойника. Он мог предположить все что угодно, любые неожиданности и сюрпризы не смогли бы вогнать его в отчаяние или испугать, но смерть друга поразила пилота. Крепкий, здоровый, закаленный мужик — и смерть.