Книга судьбы - Брэд Мельцер

Самые глубокие раны мы наносим себе сами.

Президент Билл Клинтон

Палм-Бич, Флорида

— Вы один? — спрашивает официантка, подходя к моему столику в углу маленькой террасы кафе.

— Вообще-то я жду приятеля, — отвечаю я, и она ставит стакан с водой на картонную подставку, чтобы ветер не унес ее. Мы находимся по меньшей мере в двух кварталах от океана, но по узкой улочке всегда гуляет свежий бриз.

— Будете заказывать еще что-нибудь, кроме во… — Она испуганно замолкает, когда я поднимаю голову. Она впервые видит мое лицо. К ее чести, она быстро приходит в себя, выдавливая фальшивую улыбку… но сделанного не воротишь.

— Подождите… вы тот самый парень! — вдруг радостно щебечет она.

— Прошу прощения?

— Ну, тот самый, с этой штукой на щеке… с президентом… Это ведь были вы, не так ли?

Я легонько наклоняю голову в знак согласия.

Она внимательно разглядывает меня, несмело улыбается, заправляет за ушко прядь выбившихся светлых волос и спокойно отправляется на кухню.

— Святые угодники, что это было? — слышу я знакомый голос с тротуара.

Слева от меня к низенькому кованому ограждению, окружающему внешнюю террасу кафе, устремляется Рого.

— Рого, не вздумай прыгать через…

Не успеваю я договорить, как мой друг перекидывает одну ногу, потом перелезает и плюхается на стул напротив меня.

— Разве ты не умеешь пользоваться дверью, как все прочие двуногие? — обращаюсь я к нему.

— Нет, нет, не увиливай. Так что это было за рандеву с официанткой?

— Рандеву?

— Не строй из себя дурочка — я все видел собственными глазами: тоскующий страстный взгляд… фокус с якобы выбившимся локоном… как она прижала мизинчик к ушку, имитируя телефон, и прошептала: «Позвони мне». Я все видел!

— Ничего она не шептала.

— Она узнала тебя, правильно?

— Слушай, ты не мог бы оставить меня в покое?

— Где она тебя видела, в «Шестидесяти минутах»? Точно, наверное, именно там! Девчонкам нравится Морли Сэйфер.

— Рого…

— Не спорь со мной, Уэс, это непреложный факт: официантка способна превратить процесс принятия пищи в удовольствие или безнадежно испортить его. Обрати внимание на знаки, которые она тебе подает. Она пытается тебя снять. Снять. Сня-я-я-ть, — сценическим шепотом сообщает он, закатывая глаза, а потом ловко выхватывает у меня из-под носа стакан с водой и делает глоток. Заметив меню, он интересуется: — А здесь подают фахитас?

— Здесь подают панини.

— Панини?

— Это такой хлеб с…

— Прошу прощения, у тебя что, колики в яйцах?

Поскольку я не смеюсь, он опускает соломинку в стакан и начинает помешивать воду, не сводя с меня глаз. И тут до меня доходит, к чему он стремится.

— Послушай, Рого, все в порядке. Можешь не стараться рассмешить меня во что бы то ни стало.

— Я вовсе не стараюсь рассмешить тебя, — возражает мой приятель.

Он снова принимается помешивать воду в стакане, и тут возвращается официантка с еще одной картонной подставкой и столовыми приборами. Пока она раскладывает их на столе, Рого упорно молчит. Официантка уходит, и я смотрю на него.

— Все еще пытаешься придумать остроумную реплику, чтобы поднять мне настроение? — интересуюсь я.

— Я пытался, но ты все испортил, — притворно хмурится он, втыкая соломинку в воду, как копье.

Я по-прежнему не поддерживаю его шутку, и он качает головой, сдаваясь.

— Знаешь, что я тебе скажу? Ты просто бука.

— И это все? На большее ты не способен?

— Еще как способен! — возражает он, тыча в меня пальцем. — Способен… способен… способен… — Он обрывает себя. — Ну ладно, — вздыхает Рого, — улыбнись, пожалуйста. Если ты улыбнешься, я закажу апельсиновый сок и попробую развеселить официантку. У меня есть пластмассовые зубы вампира. Я думаю, ей понравится. И тебе тоже.

— Это очень любезно с твоей стороны, Рого. Но мне нужно… словом, подожди еще немножко, ок?

— А чем, по-твоему, я занимался последние две недели? А вот ты похож на сосуд вселенской скорби… целыми днями слоняешься по дому с постным выражением лица. Причем нельзя сказать, что твоя жизнь пошла прахом: ты раздаешь интервью направо и налево, ты стал героем дня, чуть ли не спас страну от заговора спецслужб, тебя узнают симпатичные официантки и приносят воду с долькой лимона. Это были лучшие четырнадцать дней в твоей жизни. Так что хватит стенать и посыпать голову пеплом: горе мне, горе!

— Я вовсе не посыпаю голову пеплом. Мне просто…