Роковое пророчество Распутина - Екатерина Барсова

К Варваре постепенно вернулся интерес к жизни, она полюбила математику, участвовала в олимпиадах, но главное — стала без страха смотреть в будущее.

А потом в один прекрасный момент в класс пришел Гоша Кунцевич, и он легко потеснил Варвару с пьедестала. Он стал лучшим и любимым учеником Григория Семеновича, и Варвара жутко страдала от этого, но поделать ничего не могла. Когда Гоша обращался к ней, она грубила, отвечала резко или вовсе поворачивалась спиной. До нее не сразу дошло, что она нравится Гоше, что он пытается завоевать ее внимание. Неприязнь к нему застилала глаза и не давала увидеть то, что было на самом деле.

Несмотря на отчаянные Гошины попытки склонить ее к симпатии, Варвара дулась и сердилась на него совершенно по-детски — словно мстила за то, что теперь она не занимает в сердце Григория Семеновича безоговорочно первое место.

Ни Гошины цветы, ни билеты в кино, ни кафе, куда он водил ее пару раз, не заставили Варю сменить гнев на милость. Правда, иногда она делала вид, что принимает его ухаживания, а потом одним махом опрокидывала робкие мечты влюбленного в нее парня. Оборвалось все внезапно. Гоша в десятом классе уехал вместе с родителями в Америку, первое время писал ей, а потом переписка оборвалась. Варвара отнеслась к этому философски, и вскоре Гоша стал для нее тусклым воспоминанием, оставшимся в прошлом, так как настоящее уже бурлило и выходило из берегов, грозясь затопить все и вся.

Перемены происходили во всех направлениях. Отец наконец-то отсудил у матери квартиру, надо было размениваться. Переезжать из трехкомнатной в двухкомнатную, искать варианты.

Отец за прошедший период возник в жизни Варвары всего два раза. В последний раз она с трудом узнала его — вместо поджарого стройного мужчины с веселыми глазами — перед ней был отекший располневший дядька, который изо всех сил старался на нее не смотреть, мямлил, что жизнь — сложная штука, обещал еще встретиться, говорил, что «у него все трудно», а Варвара стала «настоящей красавицей». И все было ложью от начала до конца.

На самом деле у него все было прекрасно — молодая жена родила еще одного наследника, точнее — наследницу, теперь у отца был полный комплект: сын и дочь, которую он назвал красивым именем Эльвира. Отец основал собственную фирму на паях с бывшим однокурсником, ставшим большим человеком и имевшим связи в московской мэрии и властных структурах. Итак, у отца были деньги, молодая красавица жена, собственное дело, сытая благополучная жизнь, куда Варя никак не вписывалась, и ее оставили за бортом, как надоевшую куклу или плюшевого мишку.

А его слова насчет красавицы — можно было счесть откровенной насмешкой. К своей внешности Варвара относилась более чем критически и терпеть не могла слюнявые комплименты, как она их называла, тем более от близких людей.

После свидания с отцом она сказала матери:

— Как он изменился!

Мать вскинула на нее глаза, обведенные черным карандашом, что придавало ей сходство с грустным Пьеро.

— Да? И как ты его находишь? Мне Алексей показался таким холеным, ухоженным.

— Как кот, слопавший мышку.

— Да-да, мы бедные мыши, которых он съел, — подхватила мать. — А теперь собирается нас выселить из нашей же квартиры. Нет чтобы оставить квартиру своей кровной дочери и жене, которая угробила на него свои лучшие годы…

Ни слова не говоря, Варвара повернулась и пошла в свою комнату. Там она долго стояла и изучала себя перед зеркалом. Серые глаза, русые волосы. Толстая коса, с которой она не хотела расставаться, хотя прекрасно понимала, что это несовременно и не модно. Но коса ей нравилась, она придавала Варе какую-то приземленность, в хорошем смысле этого слова. Ей нравилось распускать волосы и ощущать под пальцами тугой шелк, волосы становились мягкими, послушными и, вырываясь на свободу, с облегчением струились по спине и плечам.

Но красивой ее назвать было нельзя. Миловидной, симпатичной — но не красавицей. Здесь отец перегнул палку. Вот только — зачем? Хотел снискать ее расположения, подольстить?

Свою трехкомнатную в районе Сокольников они разменяли на маленькую двушку в Перове, о чем мать сокрушалась почти каждый день.

После окончания школы Варвара поступила в МИФИ, училась она без интереса, с однокурсниками не сходилась, держалась дичком и получила прозвище «странной особы» и «малахольной». А Варваре было невыносимо скучно. Скучны были люди, занятия, вся окружающая обстановка… Скучна жизнь. Она думала о себе как о маленькой старушке, которую уже ничего впереди не ждет.

Так бы все и шло по накатанной колее, если бы на четвертом курсе не состоялось судьбоносное знакомство с одним человеком, перевернувшим всю ее жизнь.

В тот день ничего, абсолютно ничего не предвещало никакие перемены. Все начиналось как обычно: занятия в институте, потом нужно было по просьбе матери поехать в аптеку и купить ей лекарство. Ну и домой.

Стоял апрель. В воздухе пахло свежестью и беспокойным ветром. Аптека находилась в центре, купив лекарство, Варвара неожиданно для себя решилась пройтись по Пречистенке. Она шла по тротуару, как вдруг увидела между домами в одном из переулков человека, который сползал по стене.

«Пьяный», — подумала Варвара и собиралась уже идти дальше, как что-то остановило ее, и быстрыми шагами она направилась в переулок. Мужчина тихо стонал, держась за сердце.

— Вам плохо? — наклонилась к нему Варвара.

Он с трудом открыл глаза.

— Вы кто? — спросил он.

— Варвара Епифанова.

— Откуда?

— Студентка МИФИ. Это что — принципиально важно? — сердито спросила Варвара. — Вы сейчас, кажется, концы отдадите.

Даже в темноте было видно, как слабая улыбка тронула его губы.

— Грубите, девушка, нехорошо.

— Нехорошо пререкаться, когда вам плохо.

— Откуда вы знаете, что мне плохо?

— Да ну вас! — рассердилась Варвара. — Сидите тут. А я пошла.

Где-то совсем рядом раздался сухой щелчок, и человек вцепился ей в руку.

— Пожалуйста… — выдавил он. — Спрячьте меня!

— Куда? — растерялась Варвара.

— Куда-нибудь, хотя бы в кафе.

— Где я его возьму?

— На Пречистенке. Скорее же! Давайте я обопрусь на вас.

Варвара помогла мужчине подняться. Он оказался тяжелым, но и Варвара была не хрупкого сложения. Стиснув зубы, она чуть ли не волоком вытащила его из переулка на Пречистенку.

Через десять метров обнаружилось кафе.

— Сюда! — скомандовал он.

Они вошли в кафе, и ее спутник выбрал самый дальний столик в углу. Опустился на диван и застонал, вытянув ногу.

Варвара села напротив. Теперь она разглядела его как следует. Это был молодой мужчина не старше тридцати лет, кудрявый, темноволосый, с блестящими карими глазами. Он напоминал классического итальянца.