Тайный агент Господа - Хуан Гомес-Хурадо

— Итак, святой отец, покажите нам документ, удостоверяющий вашу личность.

Фаулер достал из внутреннего кармана пиджака паспорт и подал его Понтьеро. Облако дыма от сигареты младшего инспектора заставило его недовольно поморщиться.

— Ну и ну. Дипломатический паспорт. У вас иммунитет, что ли? Кто вы такой, черт возьми? Секретный агент? — изумился Понтьеро.

— Я офицер ВВС Соединенных Штатов.

— В каком звании? — спросила Паола.

— Майор. Пожалуйста, вы не могли бы попросить младшего инспектора Понтьеро не дымить в мою сторону? Я бросил курить много лет назад и не горю желанием начать снова.

— Он заядлый курильщик, майор Фаулер.

— Отец Фаулер, dottora Диканти. Я… в отставке.

— Эй, минуточку, отче, откуда вы нас знаете?

Криминолог лукаво улыбнулась, одновременно ощутив укол любопытства.

— Ладно, Маурицио, подозреваю, что отец Фаулер не настолько глубоко в отставке, как хочет это представить.

Фаулер улыбнулся. Улыбка его отдавала грустью.

— Верно, недавно я был вновь призван на действительную службу. И как ни странно, причиной мобилизации послужило мое занятие в гражданской жизни. — Он замолчал, пытаясь отогнать дым рукой.

— И что? Расскажите нам, умник, кто он и где скрывается, этот сукин сын, искромсавший кардинала Святой Церкви. Тогда мы сможем наконец разойтись по домам и лечь спать.

Священник продолжал молчать, бесстрастный и несгибаемый, как его белоснежный воротничок. Паоле подумалось, что на такого приемчики Понтьеро вряд ли подействуют. Пережитые невзгоды оставили неизгладимый след на его лице, и печальные глаза видали вещи пострашнее, чем маленький настырный полицейский с вонючей папиросой в зубах.

— Хватит, Маурицио. И затуши, в конце концов, сигарету.

Понтьеро с раздражением швырнул окурок на пол.

— Хорошо, отец Фаулер, — заговорила Паола, перебирая разложенные на столе фотографии и не выпуская при этом из поля зрения священника, — вы достаточно ясно дали понять, что в настоящий момент преимущество на вашей стороне. Вы знаете то, чего не знаю я, а знать это мне необходимо. Но вы на моей территории, так сказать, у меня в гостях. И как, по-вашему, нам решить проблему?

— Как вы смотрите на то, чтобы попробовать составить психологический профиль?

— Можете объяснить, с какой целью?

— Затем, что в данном случае нет смысла выстраивать профиль, чтобы узнать имя убийцы. Я вам его назову. Вам лишь нужен психологический портрет, чтобы вычислить, где убийца находится. А это разные вещи.

— Хотите устроить экзамен, отче? Желаете проверить, на что годится особа, которая сейчас перед вами? Вы ставите под сомнение мои профессиональные навыки, как Бои?

— Боюсь, единственный человек, кто испытывает сомнения, — это вы сами.

Паола сделала глубокий вдох и призвала на помощь всю силу воли, чтобы не сорваться и не наговорить резкостей: Фаулер грубо ткнул в ее самое больное место. Она почти проиграла борьбу с собой, однако появление шефа в дверях зала подействовало на нее отрезвляюще. Бои молча остановился, внимательно изучая священника. Тот ответил ему таким же пристальным взглядом. Наконец мужчины поприветствовали друг друга легким наклоном головы:

— Отец Фаулер.

— Директор Бои.

— Меня предупредили о вашем приезде по каналам, будем откровенны, неординарным. Бессмысленно говорить, что ваше присутствие нам навязано, однако я признаю, что вы можете принести ощутимую пользу, если мои источники не преувеличивают.

— Отнюдь.

— Тогда продолжайте, пожалуйста.

В детстве Паолу преследовало ужасное чувство, будто она опоздала родиться, пропустив при сотворении мира нечто чрезвычайно важное. Теперь наваждение повторилось. Все на свете знали что-то такое, о чем она понятия не имела. Ей до смерти надоело чувствовать себя непосвященной, и она обязательно потребует объяснений у Бои, как только представится случай. А пока она решила извлечь вполне конкретную выгоду из сложившейся ситуации.

— Директор, присутствующий здесь отец Фаулер признался нам с Понтьеро, что ему известна личность преступника. Но святому отцу, прежде чем он сообщит имя, похоже, интересно услышать, каков предположительно психологический профиль убийцы. Лично я считаю, что мы теряем драгоценное время, но я готова сыграть по его правилам.

Она стремительно вскочила на ноги, приковав к себе внимание мужчин, воззрившихся на нее с изумлением. Она подошла к доске, занимавшей почти всю стену в торце зала, и начала писать:

— Убийца — мужчина. Белый. В возрасте от тридцати восьми до сорока шести лет. Среднего роста, физически сильный и умный. Имеет высшее образование и обладает способностями к языкам. Левша. Получил строгое религиозное воспитание, в детстве пострадал от психической травмы или насилия. Достаточно инфантилен, работа держит его в напряжении, нарушая эмоциональную и психологическую стабильность. Его состояние усугубляет также жесткое подавление сексуальных инстинктов. Возможно, на его счету немало случаев применения насилия. Он убивает не в первый, не во второй раз и, конечно, не в последний и глубоко презирает как нас, полицейских, так и своих жертв. А теперь, отче, назовите имя убийцы, — закончила Диканти, поворачиваясь и бросая мелок в руки священнику.

Она обвела взглядом слушателей. Фаулер смотрел на нее удивленно, Понтьеро — с восхищением, Бои — иронически. Первым заговорил священник:

— Отлично, dottora. В десятку. Хотя я сам психолог, мне сложно понять, как вы пришли к таким выводам. Вы могли бы пояснить подробнее?

— Я сделала лишь предварительный набросок, но наверняка перечисленные характеристики достаточно близки к реальности. То, что он белый, следует из расовой принадлежности жертв, поскольку очень редко серийник убивает людей с другим цветом кожи. Робайра был высоким мужчиной, а угол и направление ножевого ранения указывают, что его внезапно нанес кто-то под метр восемьдесят. Очевидно, что он силен, ибо в противном случае ему не удалось бы затащить тело в церковь. Даже если он воспользовался машиной, чтобы доставить труп к черному входу, от двери до капеллы метров сорок. Его инфантилизм непосредственно соотносится с типом играющего убийцы, который пренебрежительно относится и к жертве, приравнивая ее к неодушевленному предмету, и к полицейским, считая их существами низшего порядка.

Фаулер прервал ее, деликатно подняв руку.

— Особенно меня поразили два момента, dottora. Прежде всего вы утверждаете, что он убивает не впервые. Вы сделали такое заключение, исходя из изощренного сценария убийства?

— Именно так, святой отец. Этот человек обладает элементарными знаниями о том, как работает полиция, и убивал не раз. Опыт подсказывает мне, что первое убийство обычно происходит спонтанно и бывает очень грязным.