Невидимая угроза - Джина Майер

– Шоколадку? – София протянула ему открытую упаковку, как можно незаметнее запихивая грязные трусики под кровать.

– Ух ты, марципановая, моя любимая!

– Правда? Еще одно совпадение. Я тоже такой шоколад люблю.

Феликс ухмыльнулся. Может быть, он просто насмехается над ней?

– Ну что, были тогда неприятности?

– Почему?

– Ну, потому что ты опоздала на урок.

– Не-а. В смысле, ничего серьезного.

– Я слышал, твой брат провалился на устном экзамене.

– Он тебе рассказал?

София задумалась, о чем же разговаривают Мориц с Феликсом? Рассказал ли Феликс ему о том, что пригласил его сестру на кофе? И что Мориц ответил на это? «Сочувствую, мог бы провести время и получше». Да, наверняка.

– Конечно. Мы с ним вчера по телефону говорили. Вот незадача, да? Надеюсь, оценка не испортит ему аттестат и он все-таки пройдет на медицинский.

– Я тоже надеюсь. Мориц станет отличным врачом.

Она лгала. В глубине души София была уверена, что Мориц, сильный, всегда и во всем добивавшийся успеха, просто не сможет иметь дело со слабыми, больными, испуганными пациентами.

Феликс кивнул.

– Может, это не так уж и плохо, – задумчиво сказал он.

– В смысле?

– Ну, может, эта неудача заставит его задуматься о будущем. О том, действительно ли он хочет стать врачом.

– С чего бы это? Конечно, он хочет стать врачом. Он об этом с детского садика мечтает. Стать врачом, как наш отец.

– Ну, если он так уверен в выборе будущей профессии, то проваленный экзамен его не остановит.

София пожала плечами. Она не хотела говорить о своем брате. Она хотела больше узнать о Феликсе. Чем он занимается, о чем думает, почему пришел к ней в гости. В основном – почему пришел к ней в гости.

– А ты почему сегодня заглянул? – не сдержалась она.

Но Феликс ее не слушал. Он вертел в руках чашку – ах, какие у него тонкие длинные пальцы! – и смотрел на фотографии, висевшие у Софии над кроватью. Старые фотографии, где София была запечатлена еще ребенком: вот она стоит на трамплине в бассейне, вот бежит по полянке рядом с папой и тянет на веревочке ярко-желтого воздушного змея. Ей тогда было лет восемь-десять. И она совсем не была толстой.

София отломила себе еще кусочек шоколада и подвинула плитку ближе к Феликсу. Однако он этого не заметил. Феликс молчал, и София тоже. Но в этом молчании не было неловкости. Казалось, что они знакомы уже много лет и доверяют друг другу. Хорошее молчание.

«Я люблю тебя», – подумала София. И сама испугалась – такой жаркой, такой страстной была эта мысль. У окна что-то зашуршало, и оба вскинулись.

– Эгон! – воскликнула девочка, поднимаясь.

Толстый кот трогал лапой стекло, чтобы София обратила на него внимание. Шерстка у него была светло-рыжей, почти медового цвета. Собственно, Эгон был котом их соседки, госпожи Блунт, но та, уже очень старая женщина, постоянно забывала дать ему еды. София кота привечала, и Эгон с удовольствием позволял ей себя кормить, гладить и баловать. Правда, в последнее время София стала подозревать, что он ходит попрошайничать и к другим соседям: кот толстел день ото дня. Теперь она давала ему порции поменьше, и Эгон стал заглядывать к ней реже.

– Ты тоже в гости пришел? – Девочка открыла окно и взяла кота на руки.

Эгон сразу замурлыкал.

София опустилась на кровать и погладила его мягкую рыжую шерстку.

– Какой красавец, – улыбнулся Феликс, проводя кончиками пальцев по спине кота.

Их пальцы соприкоснулись, и на мгновение сердце Софии замерло. Феликс убрал руку. Как жаль.

– Мне просто хотелось тебя повидать, – сказал он.

Только через несколько секунд София поняла, что он отвечает на заданный ею вопрос.

Сегодня нам опять приходится убегать, вот только мы уже не можем пойти в торговый центр, потому что продавщица заодно с теми людьми. Так говорит мама. Мы едем на такси к Гарри, но его там нет. А может быть, он дома, просто не открывает нам дверь. Мама пинает дверь ногой. Никакого эффекта. Нам приходится бежать дальше. Мы едем на поезде, маме хочется к озеру, но через какое-то время приходит проводник и просит показать билеты. И нас ссаживают с поезда.

«Что же нам теперь делать? – спрашивает мама. – Нам нельзя домой».

«Позвони папе, пусть он нас заберет», – предлагаю я.

Мама так и делает. До его приезда мы прячемся на вокзале в женском туалете. Мама все время выбегает в холл, чтобы проверить, не приехал ли папа. И не появились ли те люди.

Потом приезжает папа. Я очень рад его видеть, но папа совсем не рад. Он злится.

«Да что случилось?! – спрашивает он. – Я был на работе, я же не могу так срываться каждый раз».

«Они опять гнались за нами», – говорит мама.

И начинает плакать – она замечает, что папа ей не верит.

«Я отвезу вас домой, – говорит папа. – Но дальше так продолжаться не может. Тебе нужна помощь».

Мама кивает. Она улыбается. Потому что папа рядом.

Но когда мы подъезжаем к дому, папа говорит, что не поднимется с нами в квартиру, потому что опаздывает на встречу. И мама опять начинает плакать.

«Ты не можешь так поступать со мной!» – кричит она.

Но папе нужно уходить. Он садится в машину и уезжает.

«Ах ты скотина!» – кричит мама и плачет еще громче.

Госпожа Франц выглядывает из окна.

«А ты чего уставилась, сука?!» – кричит мама, хватает меня за руку и тащит прочь.

Мы не идем в квартиру, потому что там нас уже могут ждать те люди. Мы едем к Рези. Рези – мамина подруга, у нее что-то вроде гостиницы. Мы останемся там на ночь.