Грозные моря - Дейв Дункан

Кто-то похлопал Рэпа по щекам, чтобы привести его в чувство.

Связанный, он лежал под скамьей на каком-то угловатом тюке. Ног он не чувствовал, а руки казались какими-то чужеродными комками, шевелящимися под спиной. День и ночь слились воедино, как будто он уже не одну неделю лежал ненужным багажом на борту «Кровавой волны». Даже в тайге ему не было так холодно. Голова его гудела от ударов, обрушившихся на него, когда двое несчастных поднялись на борт. Он-то вовремя заметил засаду и успел подготовиться. В отличие от Гатмора. Тот до сих пор лежал рядом с Рэпом безжизненным свертком.

Шторм завывал не стихая. Калкор с наглой беспечностью поставил средний парус, и «Кровавую волну» носило по волнам как перышко. Она заваливалась то на нос, то на корму, то на один борт, то на другой. Корабль скрипел и стонал под ударами волн, но корабли-орки столь же несокрушимы, как и сами разбойники-джотунны. Даже в темноте Рэпу видны были огромные валы: зелеными горами вздымались они выше мачты. И становились все громаднее.

– Воды, – прохрипел он.

Единственная влага, которой приходилось ему довольствоваться, был дождь и соленые брызги. Он увидел склонившегося над ним волосатого гиганта.

– Что, придурок, плохо тебе? – Голос этот, похожий на низкое ворчание, показался знакомым. Он родился из ночных кошмаров.

– Воды!

Дарад врезал ему кулаком в правый глаз. Рэпу, замерзшему и окоченевшему, боль показалась неожиданно резкой. На мгновение она затмила все, убийственная, невыносимо тошнотворная. В глазах закружились зеленые пятна.

Когда сознание немного прояснилось, джотунн ухмылялся своей волчьей пастью. Здоровенные клыки подчеркивали отсутствие передних зубов, и верхних, и нижних.

– Андор ведь говорил, что достанет тебя хоть из-под земли. Ну вот, мы тебя и достали. Я достал!

– Дружок он твой, что ли? – прохрипел Рэп. – Этот Калкор?

Дарад кивнул и осклабился. Отвратительный, как тролль, и почти такой же огромный. С любым другим из пятерых можно было бы поспорить, но Дарад был непробиваемо туп.

– Он хотел сделать мне приятное!

– Как ты сошелся с ним?

– Удача, кретин. Просто удача. Фавн, теперь ты мой. Подарочек от Калкора. Теперь ты выложишь мне свое слово.

– Я не знаю…

Удар обрушился на другой глаз. О Боги! Еще больнее.

– А Тинал думает, что знаешь. Мне этого достаточно. – Дарад толстым пальцем почесал свои гоблинские татуировки. – Ты заговоришь у меня.

Рэп узнал Дарада среди налетчиков. Именно из-за этого он, как маньяк, бросился обличать Калкора – он-то знал, что именно нужно этим разбойникам в Дартинге. Отчасти подобное безрассудство объяснялось остатками его собственной ярости. Если бы не это, он бы, конечно, убежал, и, наверное, мог бы спастись (если не стал бы задерживаться, помогая женщинам и детям). Еще немного, и он избил бы Оги; зато теперь Рэп получил сполна за то, что потерял контроль над собой.

И за то, что повел себя так глупо! Он ведь знал, что Дарад всегда был опасен, но надеялся, что сможет затеряться в Дартинге под прикрытием нескольких сотен джотуннов. Если бы он пораскинул мозгами, предоставленными ему при рождении специально для этой цели, то сообразил бы, что кое-кто из этих джотуннов мог быть завербован Дарадом. Так что именно Рэп навлек на Дартинг смертоносный налет северного тана, а за такое зло никакое наказание не было бы слишком жестоким.

Жалобы и мольбы тут вряд ли помогут, а раскрыть свое слово – значит потерпеть полное и окончательное поражение. К этому Рэп не был готов. Пока не был.

Поэтому он дал Дараду чрезвычайно неприличный совет, выученный в свое время у Гатмора. Результатом был град ударов и моментальная потеря сознания. Это было большим облегчением.

Перо скрипит, поток неумолим

Бегущих слов; и не прикажут им

Вернуться вспять ни разум твой, ни стыд,

И всем слезам ни одного не смыть.

Фицджеральд. Рубай Омара Хайама (71, 1879)