Пора убивать - Джон Гришэм

– Ясно. Значит, ты с подзащитным будешь сидеть водиночестве, окруженный силами зла, лицом к смерти.

– Да, что-то вроде этого.

– Мой отец тоже иногда прибегает к подобной тактике.

– Рад, что ты ее одобряешь. Ты сядешь за моей спиной, впервом ряду, сразу позади барьера. Я попрошу Нуза разрешить тебе присутствоватьна собеседованиях с кандидатами.

– А как насчет меня? – поинтересовался Гарри Рекс.

– Нуз от тебя не в восторге, Гарри, да и раньше никогда небыл. Если я попрошу его сделать то же самое для тебя, с ним случится удар.Будет лучше, если ты притворишься, что мы вообще незнакомы.

– Вот спасибо.

– Но нам очень понадобится ваша помощь, – повернулась к немуЭллен.

– Не в большей мере, чем нам – ваша, мадам.

– А потом, мы всегда можем вместе выпить.

– Текилы.

– Только не здесь, – наложил свое вето Джейк.

– Ну что ж, подождем перерыва на обед, – отозвался ГарриРекс.

– Мне нужно, чтобы ты стоял позади секретаря, валяя посвоему обыкновению дурака, и присматривался к членам жюри. Попробуй опознатьих, кто есть кто. Их наберется человек сто двадцать.

– Как вам будет угодно, сэр.

* * *

Рассвет не застал национальных гвардейцев врасплох. Они ужевовсю заново устанавливали заграждения, на всех четырех углах площади солдатывозились около белых и оранжевых деревянных щитов, располагая их поперек улиц.Вид у гвардейцев был напряженный, они с подозрением провожали взглядом каждуюмашину, готовясь к появлению противника и ожидая хоть какого-то развлечения. Несколькооживили ситуацию начавшие выбираться из своих фургончиков на колесахжурналисты. На бортах фургончиков и машин виднелись эмблемы приславших их газети телекомпаний. Была половина восьмого утра. Гвардейцы подходили к автомобилями сообщали представителям прессы, что стоянка вокруг здания суда запрещена навсе время процесса. Машины уползали в боковые улочки, откуда через несколькоминут появлялись на своих двоих репортеры, таща на себе камеры и магнитофоны.Одни из них устроились на ступенях парадного входа, другие расположилисьгруппой у задней двери, третьи заняли вестибюль на втором этаже перед дверьми,ведущими в зал.

Мерфи, тот самый уборщик, который являлся единственнымочевидцем убийства Кобба и Уилларда, изо всех сил стараясь говорить как можноболее внятно, проинформировал журналистов о том, что зал заседаний раскроетсвои двери ровно в восемь и ни минутой раньше. У массивных створок началаформироваться дисциплинированная очередь.

Где-то в стороне от площади останавливались церковныеавтобусы, и темноликая колонна под водительством своих пастырей медленнодвинулась вдоль Джексон-стрит. Люди несли транспаранты с надписью «СвободуКарлу Ли!» и в унисон распевали «We Shall Overcome». По мере их приближения кплощади оживали рации гвардейцев. После не занявшего продолжительное времясовещания между Оззи и полковником солдаты вновь расслабились. Оззи направилколонну на лужайку перед зданием суда, где вся эта масса людей могла находитьсяпод бдительным и неусыпным надзором национальной гвардии штата Миссисипи.

К восьми часам у входа в зал уже установили металлодетектор,и трое хорошо вооруженных полицейских, внимательными, цепкими взглядамиокидывая фигуру каждого проходящего мимо них, начали медленно запускатьтолпившихся в ожидании этого момента в вестибюле людей. Внутри зала Празернаправлял входящих в тот или иной ряд по правую сторону от центральногопрохода, оставив всю левую часть для размещения кандидатов в члены жюриприсяжных. Первый ряд был зарезервирован для семейства Хейли, второй – дляхудожников, которые тут же принялись делать наброски внутреннего убранства залаи развешанных по стенам портретов героев-конфедератов.

В день начала процесса Ку-клукс-клан посчитал необходимымзаявить о своем присутствии всем, но главным образом начавшим прибывать вздание суда кандидатам в присяжные. Два десятка членов Клана в полном парадномоблачении с достоинством вышагивали по Вашингтон-стрит. Очень быстро они былиостановлены гвардейцами. Тучный полковник, перейдя через улицу, впервые в жизниоказался лицом к лицу с одетым в белый балахон и красный островерхий капюшонкуклуксклановцем, который к тому же был на голову выше. Краем глаза полковникзаметил, как к ним с камерами наперевес приближаются писаки, и всю еговоинственность как рукой сняло. Привычный бас изменил ему, вместо него из горлавырвался высокий, нервный и вибрирующий звук. Полковник не узнавал своего голоса.

Положение спас подоспевший вовремя Оззи.

– Доброе утро, парни, – холодно приветствовал он клановцев,заслонив собой смешавшегося военачальника. – Во-первых, вы окружены, во-вторых,мы превосходим вас в силе. Хотя мы знаем и то, что не имеем права воспрепятствоватьвашему приходу сюда.

– То-то же, – ответил ему мужчина, бывший у них за главного.

– Если вы проследуете за мной и будете делать то, что я вамскажу, то никаких неприятностей у нас с вами не будет.

Следом за Оззи и полковником вся группа прошла на лужайку,где Клану было указано место, на котором можно было оставаться до самого концапроцесса.

– Оставайтесь здесь и ведите себя спокойно, – сказал имОззи, – и полковник персонально проследит за тем, чтобы гвардейцы к вам неприставали.

Куклуксклановцы согласились.

Как и следовало ожидать, вид белых балахонов привел в ражтолпу сторонников Карла Ли. Прозвучал хор слаженных голосов:

– Свободу Карлу Ли!

– Свободу Карлу Ли!

– Свободу Карлу Ли!

Потрясая кулаками, члены Клана разразились ответнымикриками:

– Поджарим Карла Ли!

– Поджарим Карла Ли!

– Поджарим Карла Ли!

Вдоль пешеходной дорожки, которая вела к главному входу,выстроились две шеренги гвардейцев. Еще две цепочки разделили на лужайке двавраждебных лагеря.

Прибывавшие в здание суда кандидаты в жюри присяжных быстрымшагом проходили мимо солдат. В душе они проклинали чертовы повестки и с испугомвслушивались в поток ругательств, которыми обменивались толпа черных инебольшая группа белых.