Черника в масле - Никита Максимов

И тут же, не дожидаясь, пока кто-нибудь начнёт её предостерегать и останавливать, шагнула вперёд. Одновременно – левой ногой и костылём. Чёрт его знает, как это у неё получилось, но вышло всё так, как задумывалось. Протез принял на себя нагрузку, костыль помог удержать равновесие, и она тут же сделала второй шаг – здоровой ногой. Все в комнате так и охнули, но она уже остановилась у дальней стены, а затем неловко развернулась к ним лицом.

В глазах у неё стояли слёзы, но Мэнди улыбалась. Она снова могла ходить.

* * *

Странное дело. Стоило Карлу убрать из своего отношения к предложенному плану эмоциональную составляющую, как он немедленно начал проникаться верой в то, что это безумие вполне может сработать. Дело даже не в том, что он смог путём анализа и расчётов однозначно убедиться, что это возможно. Просто в процессе проработки он не смог найти ни единой причины, почему эта затея могла провалиться.

Это одновременно и пугало и вселяло надежду. Как всегда, когда в дело вмешиваются эфемерные субстанции, вроде веры. Обычно правило их работы было неумолимо – вера без фактов мертва и опасна. Однако сейчас у него на руках был просчитанный план нестандартной, неожиданной и, как правильно заметила Анна, в достаточной степени наглой операции. Так что всё действительно могло получиться.

Но непривычное и опасное чувство веры по-прежнему заставляло его нервничать.

Все сомнения разрешил звонок по зашифрованному каналу. Анна не стала тянуть до возвращения в офис.

– Карл, операция утверждена. Нас обозвали авантюристами, но дали зелёный свет. Местные власти не возражают. Точнее говоря, они вообще не в курсе происходящего. Операция пройдёт в рамках сотрудничества спецслужб и при устном согласии премьер-министра. Понял намёк?

– Естественно. – Если что-то пойдёт не так, от них просто открестятся и умоют руки, а расхлёбывать дерьмо им придётся самостоятельно.

Не беда. Чаще всего всё так и происходит.

– Сколько у тебя выбрано точек перехода?

– Одна основная и две запасных.

– Хорошо. Передавай координаты агенту и начинай подготовку на месте. Я хочу получить к своему возвращению подтверждение с обеих сторон, ясно? Чтобы не пришлось в последний момент захлопывать дверь у людей перед самым носом.

* * *

Наступил поздний вечер. Настолько поздний, что сумерки собрались в молочно-серую дымку среди деревьев, а перед некоторыми домиками уже зажглись лампочки. Это значит, что время шло к полуночи.

Андрей обвёл взглядом стоящих перед ним людей. Он жутко не любил выступать перед всеми сразу, но сейчас другого выхода не было.

Пассажиры местами перемешались с местными, но всё же в основном можно было отделить одних от других. Иностранцев было в два с лишним раза больше.

Захотелось оглянуться, зачерпнуть немного силы и уверенности у людей, стоящих рядом. Он сдержался.

Нет.

Всё, что сейчас будет сказано – это его бремя. Ответственность лидера. Обязанность старшего. Ни Серёга с Мариной, стоявшие сразу за его правым плечом, ни Рустам, пастор и старшая стюардесса, ждущие его слов по левую руку, не должны ему ничего. Всё, что он скажет, им уже известно. Ими же одобрено и поддержано. Их часть работы по принятию решения выполнена. Остались пустяки – слова. Слова – это его работа.

Тогда почему же ему так трудно открыть рот и сказать хотя бы одно?

– Народ…

Нет, так дело не пойдёт.

– Послушайте, я не знаю, как мне начать, поэтому буду говорить просто. – Он сделал паузу, давая возможность пастору слева от него и Лукасу внизу перевести его слова.

– Вы все, – он указал на пассажиров. – Хотите вернуться домой. Вы же, – он кивнул своим. – Мои друзья и товарищи, моя семья – вы все хотите вернуться к нашей простой, обычной, скучной жизни.

Из толпы долетели смешки. Кто-то выкрикнул: «Пора бы!».

– И это правильно! – Андрей немного повысил голос. – Но, чтобы это стало реальностью, нам нужно ещё немного поработать.

«Что? Что нужно сделать?» – послышалось снизу несколько возгласов, теперь на нескольких языках.

– Нам предстоит проводить наших невольных гостей туда, откуда их смогут доставить домой. Я не могу приказать вам сделать это, ребята. – Он обращался к своим, родным и знакомым лицам. – Но я прошу вас: давайте доведём дело до конца. Мы уже приложили достаточно много усилий, чтобы помочь этим людям, будет очень жаль, если всё это окажется зря. Предупреждаю сразу – затея предстоит серьёзная. Серьёзная и опасная. Помимо тех, кто будут сопровождать наших гостей к месту встречи, нам понадобятся ещё две группы. Те, кто будет отвлекать внимание. Это риск, большой риск, не буду от вас скрывать. Да я и не скрывал ничего никогда, вы же меня знаете. Но этот риск будет размазан между всеми тремя командами и, значит, будет меньше для каждой из них в отдельности.

– Куда, куда поедем?

– Этого я вам не скажу. Ради безопасности точные маршруты будут знать только командиры – те, кто возглавит каждую конкретную группу. Я поведу ту, в которой будут пассажиры.

Он замолчал, в который раз обдумывая, как же сказать следующую фразу. Ничего дельного на ум по-прежнему не приходило.

– И я пойду с ними до конца. До тех пор, пока они не пересекут границу и не окажутся в безопасности. Более того. Назад я уже не вернусь.

По толпе пробежал шелест изумления.

– Добавлю к этому, что со мной могут отправиться те из вас, кто этого захочет.

«Как? Куда отправиться? Что мы там будем делать? А кому можно пойти?»

Андрей поднял руки.

– Народ, давайте это обсудим чуть позже. Своим кругом. Сразу после того, как я закончу…

«А кто же останется вместо тебя, шеф?».

Он не успел открыть рот, как из-за правого плеча донёсся мощный голос Новикова:

– Я останусь.

Рустам слева поднял руку:

– Я остаюсь тоже.

Серёга продолжал:

– Так что для тех, кто решит остаться, ничего не изменится. Мы будем жить по-прежнему, заниматься знакомым делом. Возможно, примем к себе несколько новых, надёжных людей на замену тем, кто уйдёт через границу. Будем работать и надеяться, что жизнь на нашей земле наладится, и мы когда-нибудь сможем снова встретиться со своими друзьями. Когда границы опять будут открыты. Тогда, может быть, мы сможем навестить вас – тех, кто решит уйти. Или кого-нибудь из вас, – он повернулся и обвёл широким жестом пассажиров. – Или, быть может, вы тогда сможете приехать и снова увидеть эти места. Уже без страха и опаски, а просто, чтобы вспомнить всё то, что случилось здесь с вами. Или показать и рассказать своим друзьям и близким. Я знаю, – Серёгин голос окреп настолько, что никто даже не пытался перебить его. Все стояли, затаив дыхание, слушая его, и голоса пастора и Лукаса, повторявших за ним слово в слово: