Девушка с татуировкой дракона - Стиг Ларссон

— Я сам виноват. Ухватился за соломинку, хотя должен был предвидеть нечто подобное. — Он вдруг усмехнулся. — Хенрик — старая акула. Он продавал товар и говорил то, что мне хотелось услышать.

Микаэль встал и подошел к раковине. Свои чувства он выразил одним словом:

— Исчезните.

— Микаэль… Я сожалею, что…

— Дирк, уходите.

Лисбет Саландер не знала, подойти ли ей к Микаэлю или оставить его в покое. Он сам решил эту проблему: не говоря ни слова, схватил куртку и захлопнул за собой входную дверь.

Более часа Лисбет слонялась взад и вперед по кухне. Она чувствовала себя настолько неуютно, что собрала и помыла посуду, хотя обычно предоставляла это делать Микаэлю. Периодически она подходила к окну и высматривала его. Под конец она так заволновалась, что надела кожаную куртку и отправилась его искать.

Сначала она спустилась к лодочной гавани, где в домах по-прежнему горел свет, но Микаэля там видно не было, Лисбет пошла вдоль воды, по тропинке, по которой они обычно прогуливались по вечерам. Дом Мартина Вангера стоял темным и уже казался нежилым. Она вышла к камням на мысе, на которых они с Микаэлем когда-то сидели, а потом вернулась домой. Он еще не приходил.

Лисбет поднялась к церкви. Никого. Она немного постояла в нерешительности, не зная, что ей делать. Потом вернулась назад, к мотоциклу, вынула из-под седла фонарик и снова двинулась вдоль воды. Некоторое время она пробиралась по извилистой, наполовину заросшей дороге, а потом довольно долго искала тропинку к домику Готфрида. Домик позади редких деревьев внезапно возник из темноты, когда Лисбет уже подошла к нему почти вплотную. На террасе Микаэля не оказалось, дверь была заперта.

Лисбет уже было повернула обратно к селению, но остановилась и прошла обратно до самого мыса. Внезапно она увидела в темноте силуэт Микаэля, на мостках, где Харриет Вангер утопила своего отца, и впервые перевела дух.

Он услышал, как она вышла на мостки, и обернулся. Она села рядом с ним, ничего не говоря. В конце концов он нарушил молчание:

— Извини. Мне просто надо было немного побыть одному.

— Я знаю.

Она зажгла две сигареты и протянула одну Микаэлю. Он посмотрел на нее. Лисбет Саландер была самым асоциальным человеком из всех, кого ему доводилось встречать. Она обычно игнорировала любые его попытки поговорить на личные темы и никогда не принимала ни малейших проявлений симпатии. Но она же спасла ему жизнь, а теперь отправилась посреди ночи разыскивать его неизвестно где. Он обнял ее одной рукой.

— Теперь я знаю, какова мне цена. Мы предали тех девушек, — сказал он. — Обо всей этой истории никто не узнает. Содержимое погреба Мартина просто исчезнет.

Лисбет не ответила.

— Эрика была права, — продолжал он. — Мне было бы полезнее съездить в Испанию и позаниматься в течение месяца сексом с испанками, а потом вернуться домой и взяться за Веннерстрёма. А так я без толку потерял много месяцев.

— Если бы ты уехал в Испанию, Мартин Вангер по-прежнему продолжал бы пытки в погребе.

Он промолчал в ответ.

Они долго еще сидели вместе, потом Микаэль встал и предложил идти домой.

Заснул он раньше Лисбет, а она лежала без сна, прислушиваясь к его дыханию. Через некоторое время она отправилась на кухню, сварила кофе, уселась в темноте на кухонном диване и стала напряженно думать, куря одну сигарету за другой. То, что Вангер с Фруде должны были надуть Микаэля, она считала само собой разумеющимся. Это вполне в их духе. Но это проблема Микаэля, а не ее. Или нет?

В конце концов Лисбет приняла решение. Она потушила окурок, вошла к Микаэлю, зажгла прикроватную лампу и стала тормошить его, пока он не проснулся. Было половина третьего.

— Что?

— У меня есть вопрос. Сядь.

Микаэль сел и сонно уставился на нее.

— Когда тебя привлекли за клевету, почему ты не защищался?

Микаэль замотал головой и встретился с ней взглядом. Потом покосился на часы.

— Лисбет, это долгая история.

— Рассказывай. У меня есть время.

Он долго сидел молча, обдумывая, что ему говорить, и решил придерживаться правды.

— Мне было нечем защищаться. Содержание статьи оказалось ошибочным.

— Когда я влезла в твой компьютер и прочла твою переписку с Эрикой Бергер, там много говорилось о деле Веннерстрёма, но вы все время обсуждали практические детали суда и ни словом не обмолвились о том, что на самом деле произошло. Расскажи, где вышел прокол.

— Лисбет, я не могу открыть правду. Меня здорово надули. Мы с Эрикой сошлись на том, что попытайся я рассказать, как все было на самом деле, это бы еще больше подорвало к нам доверие.

— Послушай, Калле Блумквист, вчера днем ты тут что-то проповедовал о дружбе, доверии и прочих высоких материях. Я не собираюсь выкладывать твою историю в Сети.

Микаэль всячески пытался протестовать. Он напомнил Лисбет, что уже середина ночи, и заявил, что не в силах сейчас об этом думать. Однако она упорно продолжала сидеть, пока он не сдался. Он сходил в туалет, сполоснул лицо и снова поставил кофейник. Потом вернулся на кровать и рассказал, как два года назад старый школьный приятель Роберт Линдберг, сидя на яхте в гостевой гавани Архольма, пробудил у него любопытство.

— Ты думаешь, что твой приятель наврал?

— Нет, отнюдь. Он правдиво рассказал то, что знал, — я смог проверить каждое слово в документах ревизии УПП. Я даже съездил в Польшу и сфотографировал железный ангар, где когда-то помещалось крупное предприятие «Минос», потом взял интервью у нескольких бывших работников предприятия, и все сказали одно и то же.

— Я не понимаю.

Микаэль вздохнул. Немного помедлив, он продолжил:

— У меня получился чертовски хороший материал. С самим Веннерстрёмом я к тому времени еще не сталкивался, но история получилась железной, и опубликуй я ее тогда, мне бы действительно удалось его встряхнуть. До предъявления обвинения в мошенничестве дело, вероятно, не дошло бы — у него уже имелось одобрение ревизии, — но я бы испортил ему репутацию.

— Где случился прокол?

— Где-то по пути кто-то разузнал, в чем я копаюсь, и Веннерстрёму стало известно о моем существовании. Совершенно внезапно начало происходить множество странных вещей. Сперва мне стали угрожать. Пошли анонимные звонки с карточных таксофонов, которые не удавалось отследить. В адрес Эрики тоже посыпались угрозы — обычная чушь, типа: завязывай, иначе мы вывесим твои сиськи на дверях хлева, и тому подобное. Она, естественно, безумно злилась.

Он взял у Лисбет сигарету.