Аут - Нацуо Кирино

— Чего всего?

Масако уже решила, что Йоси ничего не угрожает — похоже, Сатакэ интересовала только она одна.

— Мики убежала из дому. Прошла уже неделя, а я так и не знаю, где она. Конечно, старшая сестра подавала ей не самый хороший пример, но у меня и в мыслях не было, что способна на такое. Если бы ты знала, как мне сейчас одиноко. У меня просто нет сил. — Слушая подругу, Масако думала о том, что Йоси, похоже, действительно дошла до предела. Но есть ли у нее какой-то выход? — Все так глупо получилось. Мики ушла еще до того, как я успела сказать, что у нас есть немного денег. Наверное, решила, что в колледж дорога закрыта и… сорвалась. Все не так.

— Уверена, она еще вернется.

— Нет, не вернется. Мики такая же, как и ее сестра. Все закончится тем, что она свяжется с каким-нибудь проходимцем, а я уже ничего не смогу сделать. Мои дети — одно сплошное разочарование, и это уже не поправишь.

Йоси говорила и говорила, повторяя одно и то же, жалуясь на судьбу, на детей, на все на свете, оправдываясь, как будто сама чувствовала себя в чем-то виноватой. Но в чем, Масако так и не поняла. Они уже миновали старую фабрику, здание, где помещался когда-то кегельбан, шеренгу недавно выстроенных домов и вышли на улицу, одну сторону которой закрывала высокая бетонная стена автомобильного завода. Поворот налево — и фабрика.

— Так что с меня хватит, — сказала Йоси, расправляя плечи.

— Ты что же, уходишь?

— Не могу здесь больше работать.

Масако не стала говорить, что и сама пришла на фабрику в последний раз. Нужно было поставить в известность начальство, получить расчет и забрать у Кадзуо деньги и паспорт. Если только пережить эту ночь, то, может быть, удастся ускользнуть от Сатакэ вообще.

— Хотела поговорить с тобой, вот и пришла, — объяснила Йоси. — Другой причины нет.

Но ведь поговорить можно было бы и после работы? Похоже, Йоси хотела сказать что-то еще, только никак не могла решиться. Ожидая подругу, которая покатила велосипед на стоянку, Масако смотрела на небо. Звезд не было, как не было видно и закрывших их облаков, но почему-то казалось, что они висят совсем низко, чуть ли не над головой, плотные, тяжелые. Словно чувствуя их гнетущее давление, она вздохнула и повернулась к фабрике. В этот же момент дверь наверху открылась.

— Катори-сан, — позвал ее голос.

Это была Комада.

— Да?

— Вы не знаете, Йоси Адзума сегодня здесь?

— Она пошла ставить велосипед.

Комада сбежала по ступенькам, держа в руке валик с клейкой пленкой, и едва не столкнулась с вышедшей из-за угла Йоси.

— Адзума-сан! — воскликнула инспектор. — Немедленно отправляйтесь домой.

— Почему? Что случилось?

— Нам только что позвонили. У вас в доме пожар.

— Пожар?

Йоси побледнела. Комада сочувственно кивнула.

— Идите.

— Наверное, уже поздно, — тихо и почти равнодушно сказала Йоси.

— Уверена, еще можно что-то спасти. Идите! Поспешите!

Йоси медленно повернулась и пошла к площадке, на которой стояли велосипеды. Комада побежала наверх.

— А как же ее свекровь? — крикнула вслед ей Масако. — Что-нибудь сказали?

— Нет, сказали только, что дом сгорел до основания.

Инспектор обернулась, развела руками, как бы сожалея о том, что предоставляет Масако сообщить подруге эту ужасную новость, и исчезла за дверью.

Йоси вернулась только через несколько минут. Масако заглянула в усталые глаза.

— Извини, но я не могу с тобой поехать.

— Знаю, я и не рассчитывала. Поэтому и прикатила сюда… попрощаться.

— Дом застрахован?

— Да, но сумма небольшая.

— Береги себя.

— Ты тоже. И спасибо за все.

Она поклонилась, села на велосипед и покатила по той же дороге, по которой они только что пришли. Желтоватое пятно света становилось, удаляясь, все слабее и слабее, пока совсем не слилось с темнотой. Вдали розоватым сиянием напоминал о себе город. Йоси все же нашла для себя выход. После того как сбежала и младшая дочь, она потеряла всякую надежду на будущее, а вместе с ней и последнюю причину для продолжения прежней жизни. Уж не она ли, Масако, подтолкнула ее к решительному шагу и вместе с тем к краю пропасти. В конце концов, это она рассказала подруге об опасности, исходящей от Сатакэ.

Минуту или две Масако еще стояла, глядя туда, где растворилась во мраке Йоси. Наверху ее встретила удивленная Комада.

— Так вы не поехали с ней?

— Нет.

Комада провела валиком по ее спине и ничего больше не сказала, молчанием давая понять, что считает поведение Масако недостойным.

Смена должна была вот-вот начаться, и Масако поспешила в комнату отдыха, надеясь найти там Кадзуо. Среди бразильцев его не оказалась, и, лишь пробивая карточку, Масако увидела, что у него выходной. Комада попыталась остановить ее, но она обулась и выскочила за дверь.

Все переменилось совершенно неожиданно. Масако вдруг поняла, что это ее последняя ночь. Оглядевшись, она направилась пешком к общежитию Кадзуо, настороженно посматривая в сторону стоянки, где ее дожидался Сатакэ. С обеих сторон к дороге подступали пустынные поля, затем потянулись фермы, а уже за ними показалось общежитие. Свет горел только в одном окне, в комнате Кадзуо на втором этаже. Стараясь не шуметь, она поднялась по металлическим ступенькам и постучала в дверь. Ответ прозвучал по-португальски, потом дверь открылась. На пороге, в футболке и джинсах, стоял, удивленно глядя на нее, Кадзуо. В глубине комнаты мерцал экран телевизора.

— Масако-сан?

— Вы одни?

— Да.

Он отступил в сторону, пропуская ее в комнату. В воздухе витал аромат незнакомых специй. У окна — двухъярусная кровать, рядом — встроенный шкаф. Посредине комнаты — маленький квадратный столик на коротких ножках. Кадзуо наверное, смотрел футбол, но в знак уважения к гостье выключил телевизор.

— Вам нужны деньги?

— Извините, я не знала, что у вас выходной. Вы можете сходить за ними?

— Конечно, никаких проблем. — Он обеспокоенно посмотрел ей в глаза. Масако достала сигарету и, избегая его взгляда, огляделась в поисках пепельницы. Кадзуо тоже закурил и поставил на столик дешевую жестяную пепельницу с рекламой «кока-колы». — Подождите здесь, я скоро вернусь.

— Спасибо.

Она еще раз осмотрелась — сейчас эта комната была для нее, пожалуй, единственным безопасным местом. Нижняя койка аккуратно застелена — товарищ Кадзуо, наверное, ушел на работу в ночную смену.

— Можете сказать, что случилось? — спросил он.