Черные реки сердца - Дин Кунц

Рой Миро боялся сообщить обо всем Тому Саммертону.

Через двадцать минут должен был появиться вертолет из Лас-Вегаса, но Рой не знал, что ему теперь с ним делать. Оставить его на парковке этого чертова торгового центра, сидеть в нем и ждать, пока кто-то преподнесет беглецов на тарелочке?

Так можно сидеть здесь до будущего Рождества. И эти проклятые мормоны-полицейские будут таскать Рою кофе и пончики и стараться помочь ему скоротать время.

Ему повезло, и он избавился от ужаса навязанного ему безделья, когда из Колорадо позвонил Гэри Дюваль. Рой снова смог продолжать работу по розыску двух беглецов.

Звонок был по «безопасному» телефону со скрэмблером, находившемуся в разбитом вертолете.

Рой прошел в конец кабины и надел наушники.

— Вас не так легко разыскать, — сказал ему Дюваль.

— У нас возникли осложнения, — мрачно ответил Рой.

— Вы все еще в Колорадо? Мне казалось, что к этому времени вы уже должны быть на пути в Сан-Франциско. Меня заинтересовало дело Акблома. Меня всегда интересовали эти убийцы, которые совершали серии убийств. Дамер, Банди и Эд Гейн, с которым это случилось несколько лет назад. Странные и неприятные вещи. Я стал думать, почему сын убийцы связался с этой женщиной?

— Мы все думаем об этом, — ответил ему Рой.

У Дюваля была такая манера — он выдавал небольшими порциями все, что ему удалось узнать.

— Пока я здесь, я решил пролететь из Денвера в Вэйль и заглянуть на ранчо, где все это происходило. Лететь совсем недалеко. Мы больше времени садились и поднимались.

— Вы все еще там?

— На ранчо? Нет, я только что вернулся оттуда. Но я пока в Вэйле. Вы подождите, я вам сейчас расскажу, что я там узнал.

— Да, мне, наверное, придется подождать.

— А-а-а?

— Жду, — ответил ему Рой.

Дюваль или не обратил внимания на иронию, или просто не почувствовал ее. Он продолжал:

— Я получил две информации, которые заинтересуют вас. Информация номер один: как вы думаете, что случилось с ранчо, когда оттуда забрали все тела и Стивен Акблом был приговорен к пожизненному заключению?

— Там поселились монашки-кармелитки, — ответил Рой.

— Откуда вы это знаете? — спросил его Дюваль. Ему даже в голову не пришло, что Рой попытался сострить. — Там нет никаких монашек. На ранчо живут только двое — Поль и Анита Дресмунд. Они живут там целых пятнадцать лет. Все в Вэйле считают, что это место принадлежит им, а они и не спорят. Им сейчас по пятьдесят пять лет. Но они выглядят и живут как люди, которые могли позволить себе оставить работу в сорок лет — именно так они и говорят, или вообще никогда не работали и проживали наследство. Словом, они идеальная парочка для этого.

— Для чего?

— Чтобы присматривать за этим местом.

— А кто его хозяин?

— Это и есть самая странная вещь.

— Я в этом и не сомневался.

— От Дресмундов требуется играть роль хозяев и держать в тайне, что им платят за то, что они там живут и присматривают за ранчо. Им нравится кататься на лыжах и вообще жить как обеспеченные люди. Им все равно, что у этого места такая репутация. Поэтому они никогда ничего не болтали.

— Но почему они рассказали все вам?

— Ну, вы понимаете, люди иногда более серьезно, чем нужно, реагируют на удостоверения ФБР и на некоторые угрозы, — ответил ему Дюваль. — Еще могу сказать, что до позапрошлого года им платил адвокат из Денвера.

— У вас есть его имя?

— Бентли Лингерхолд. Но мне кажется, что он нам не пригодится. Как я уже сказал, еще полтора года назад чеки Дресмундам приходили из трастового фонда «Мемориальный траст Вэйля», с которым работал этот адвокат. У меня был компьютер, и я связался с «Мамой», она проследила этот фонд. Его уже не существует, но записи о нем сохранились. Он управлялся другим трастом, который все еще существует, — «Активный траст Спенсера Гранта».

— Вот так! Боже мой! — воскликнул Рой.

— Потрясающе, да?

— Значит, ранчо все еще принадлежит сыну?

— Да, и он контролирует дела с помощью других людей и фондов. Полтора года назад право собственности было передано от «Мемориального траста Вэйля», которым владеет сын, в оффшорную корпорацию на острове Гранд-Кайман. Это просто рай в Карибском бассейне, где можно не платить налоги и…

— Да, да, я все знаю. Продолжайте.

— С тех пор Дресмунды получают чеки от какой-то компании под названием «Венишмент интернешнл». С помощью «Мамы» я проник в банк Гранд-Каймана, где у компании имеется счет. Я не смог узнать размер этого счета или что-то по поводу разных действий с ним, но мне удалось выяснить, что «Венишмент» контролируется холдинговой компанией, расположенной в Швейцарии, — «Амелия Эрхарт энтерпрайзес». — Рой заерзал на сиденье. Он жалел, что у него не было с собой ручки и блокнота, чтобы зафиксировать все детали. Дюваль добавил: — Родители матери Спенсера Гранта — Джордж и Этель Порт пятнадцать лет назад организовали «Мемориальный траст Вэйля», через полгода после того, как разразился скандал со Стивеном Акбломом. Они через этот траст могли управлять собственностью, и их имена не упоминались в связи с этим трастом.

— Почему они не продали владение?

— Ничего не знаю. Но годом позже они организовали «Активный траст Спенсера Гранта» для мальчика, своего внука. Это было сделано здесь, в Денвере, через Бентли Лингерхолда, сразу после того, как мальчику официально поменяли имя и фамилию. В то же самое время они обязали траст заниматься делами «Мемориального траста Вэйля». Но «Венишмент интернешнл» начал свою работу только полтора года назад, когда дедушка и бабушка уже давно умерли. Поэтому нужно считать, что сам Спенсер основал этот «Венишмент» и что он большую часть своего состояния вывел из США.

— Все началось примерно в то время, когда он начал стирать свое имя из всех файлов, — заметил Рой. — Теперь скажите мне еще кое-что… когда вы говорили об этих трастах и разных оффшорных компаниях, вы упоминали о больших суммах денег, не так ли?

— Да, они действительно значительные, — подтвердил Дюваль.

— Откуда они взялись? Я хочу сказать, что отец был знаменитым…

— Вы знаете, что с ним случилось после того, как он признал себя виновным?

— Расскажите мне.

— Он был осужден на пожизненное заключение в заведении для ненормальных криминальных личностей. У него не было никакой возможности заслужить прощение и освобождение из-под стражи. Он с этим и не спорил, и не посылал прошение о помиловании. Он был абсолютно спокоен с того момента, как его арестовали. Так же он себя вел и во время суда. Никаких вспышек гнева, никаких сожалений.

— Они не имели смысла. Он понимал, что ему ничего не поможет. Он же не сумасшедший!