Синдром - Джон Кейз

И – вот оно, здание. Такое же, каким его запомнил Макбрайд: трехэтажная гранитная постройка с цветастыми ящиками, пышной вечнозеленой растительностью и сочными можжевельниками; тяжелая дверь с кольцом в форме львиной головы; фрамуга из освинцованного стекла; маленькая латунная табличка с названием Института и видеокамера внешнего слежения над головой. Льюис держался на расстоянии – он даже не стал переходить улицу, лишь бы не попасть в поле зрения всеведущего объектива.

Его терзали сомнения и дурные предчувствия. Неожиданно идея отправить вперед Эйдриен показалась сумасбродной.

– Мне опять кажется, что наш план не так уж и хорош, – сказал Макбрайд. – Может, лучше передумаешь?

Эйдриен покачала головой и приосанилась: она, Скаут, всегда готова и собранна.

– Мне выпал жребий, отступать поздно. Хотя бы попробую зайти.

– Давай просто позвоним ему. Еще не все потеряно.

– Не надо искать легких решений. При желании он просто бросит телефонную трубку, и все. А так у меня будет возможность взглянуть ему в глаза.

– Если не вернешься через пятнадцать минут, – пообещал Макбрайд, – я захожу. И в руках у меня будет не карниз.

Эйдриен кивнула.

– Эрик Бранч, Эрик Бранч, Эрик Бранч, – повторила она и, развернувшись, направилась к двери.

Макбрайд засек время: 14.36.

Он заставил себя посмотреть на здание. Проводил Эйдриен взглядом: вот она звонит в дверь, ей открыли, в проеме мелькнула какая-то женщина, и его спутница исчезла внутри.

Макбрайд начал замерзать. На улице холодало, а время не просто замедлилось – оно застыло, будто минуты тоже способны замерзать на морозе. Льюис стоял, прислонившись спиной к платану на другой стороне дороги, чуть в стороне от здания Института. Не отпускало чувство, что все обращают на него внимание: с чего бы это человеку понадобилось стоять на улице, явно чего-то выжидая, да еще с такой громоздкой коробкой. И все же он не сходил в места и не сводил глаз с массивной входной двери, без устали повторяя: «Ну где ты, где ты, где ты…»

Внезапно Льюису расхотелось встречаться с Опдаалом. Отчего-то, когда Макбрайд смотрел на это здание, в нем начинали просыпаться первобытные инстинкты, словно он открыл глаза среди ночи и увидел извивающуюся на полу спальни змею. Страх зарождался в самых потайных уголках его сознания, там, где не существует логики и действуют только законы борьбы за выживание.

И тут он вспомнил все: вспомнил приснившийся ему днем кошмар и неожиданно понял, кем был человек без лица. В тот день Льюис поехал в Институт, чтобы переговорить с Опдаалом, и на него внезапно напали – какой-то человек с аэрозолем в руках. В памяти возникли облачко брызг, удар лицом об пол и нескончаемая поездка в машине «скорой помощи». Действие наркотика стало ослабевать, и колеса каталки захрустели по гравию – они прибыли на место.

Затем операционная, где Гуннар Опдаал – крупный норвежец в хирургическом халате и шапке – направил фонарик ему в глаза. У операционного стола располагался монитор, на котором Макбрайд видел крупным планом свое равнодушное парализованное лицо, а потом медсестра начала снимать с него кожу, точно кожуру, оттягивая ее все выше и выше, пока лицо не исчезло. Крик вырвался из горла и, дойдя до искусственной трахеи, превратился в тихое бульканье, а рядом сопела машина, вдыхая и выдыхая за него воздух. Льюис попытался закрыть глаза и не смог, и сквозь весь этот кошмар до него донесся голос Опдаала: «Ты очень храбрый».

Храбрый?

Макбрайд поежился и взглянул на часы. 14.48 – прошло двенадцать минут. «Что же она медлит? Ей уже давно пора быть здесь, если только у Опдаала нет ее фотографии. Конечно, нет, если только…» 14.49.

«Черт», – пробормотал он и бросился к зданию Института.

Макбрайд был уже на полпути к парадному входу, когда двери открылись. Замедлив шаг, Льюис расправил плечи и попытался принять непринужденный вид. Эйдриен стояла в дверях и разговаривала о чем-то с женщиной в зеленом костюме, то и дело улыбаясь. Незнакомка перевела настороженный взгляд за спину собеседницы и уставилась на Макбрайда. Гостья еще раз кивнула и, жестикулируя, что-то принялась объяснять: глаза горели, и время от времени на ее оживленном лице проскальзывала белозубая улыбка. Наконец Эйдриен развернулась и, плавно вскинув руку в прощальном жесте, спустилась по ступеням. Дверь закрылась.

– Что произошло? – спросила она.

– Пошли отсюда! – отрезал Макбрайд.

Ему не терпелось узнать – в Институте ли Опдаал. Теперь Льюис почти жаждал его смерти – но только не в присутствии Эйдриен. Макбрайд взял ее под руку и торопливо направился к трамвайной остановке, и лишь когда они оказались под навесом из оргстекла, решился спросить:

– Он там?

Эйдриен нахмурилась и проигнорировала вопрос.

– Как ты взвинчен.

– Он там?

– Успокойся. Что с тобой?

– Мне тяжело дались последние четверть часа, – саркастично заметил Лью.

Эйдриен состроила рожицу и ответила:

– Его там нет.

– Он вернется? – не теряя надежды, спросил Макбрайд.

– Не раньше вторника.

Услышав это, Льюис не смог скрыть разочарования, и Эйдриен лукаво проговорила:

– Зато я выяснила, где он. Он в клинике, в Шпице.

Макбрайд кивнул, и в это время подошел трамвай.

– Так что? – спросила Эйдриен.

– О чем ты? – не понял он.

– Сколько километров до Шпица?