Спиной к стене - Михаил Март

– С такой суммы можно получать хорошие проценты, – удивился Антон.

– Не совсем так. Деньги идут на покупку стройматериалов. Скажем, цемента. Цементный завод может не принимать наличность, если они работают «по-белому», тогда мы перечисляем деньги клиента на счет завода. Проблема решена. Но и тут есть подводные камни. Деньги могут пролежать у нас год или два. Например, у строительной фирмы полно цемента, закупленного по старым ценам, а с клиента они хотят получить согласно сегодняшним. Клиент возражает. Они воюют между собой, но нас этот вопрос не волнует. Наша задача – вовремя ставить в известность налоговые органы о поступлении денег. Мы работаем честно, престиж хранилища для нас превыше всего. За десять лет ни одного нарекания. О! – вдруг воскликнул Скоро-спелов, глядя на дверь. Антон обернулся. На пороге стоял неказистый чиновник на тонких ножках, но с очень большим животом и длинным крючковатым носом.

– Заходите, Виталий Семеныч. Хочу познакомить вас с преемником.

Антон встал. Он был на голову выше вошедшего и почувствовал себя не очень удобно.

– Азартными играми не увлекаетесь? – спросил Руденко.

– Не приходилось.

– Тогда не проворуетесь. Под вашим контролем будут бешеные деньги. В том числе и заначки вашего тестя. Наслышан о вас, мне ваша кандидатура нравится.

– Вы так говорите, будто я собираюсь запустить руку в чужой сейф, – смущенно улыбнулся Антон.

– Хуже всего, что это возможно. Мало того, вы не попадетесь. Но если однажды накроют, тогда уж, извините, лет десять обеспеченно наблюдения за звездами через решетку.

– Виталий Семеныч шутник, он вас пугает. В вашей порядочности никто не сомневается.

– Полагаю, вам, молодой человек, зарплаты хватит на содержание семьи и трех любовниц.

– С такой зарплаты и на пенсию? – спросил Антон.

– С тех пор как меня бросила моя последняя пассия, я в деньгах больше не нуждаюсь. Денег на букетик для могилки моей старушки у меня хватит. Скоро и мне пора отправляться на кладбище.

– Не нуди, Виталий Семеныч, ты еще нас переживешь, – оптимистически заметил Скороспелов. – Ну ладно, ребята, идите разбирайтесь в своей кухне, а мне надо поработать.

– Прошу в подвалы скупого рыцаря, буду хвастаться своими сокровищами, – сказал странный старикан.

Антону понравился этот маленький человек с носом, как у бабы Яги, хотя казалось, будто старик видит его насквозь, знает даже, сколько мелочи лежит в его кармане.

Олег Громов второй час сидел в машине, куря одну сигарету за другой. Наконец появился Антон. Радостного блеска в его глазах заметно не было. Когда Гордеев сел в машину, Олег спросил:

– Что? Не взяли?

– Взяли. Еще как взяли. По сути дела, я буду третьим человеком в их иерархии. Оклад сумасшедший, ответственность бешеная.

– А что-нибудь нормальное есть?

– Я буду знать обо всех предстоящих поступлениях. Деньги на моей ответственности. Тот, кого я замещаю на посту главного хранителя, не похож на заговорщика, или я ничего не понимаю в людях.

– Это не те люди, с которыми ты имел дело на службе. Ты попал в экзотический зоопарк. Ходи и удивляйся. Каждый день будешь знакомиться с новой макакой.

– Слушай меня, Олег. Я видел там одно лицо, это до сих пор не дает мне покоя. Ты был в морге и видел трупы, один из них – Федор Кочергин.

– Видел, помню. Его брата Леонида навещал Вербицкий. Он откололся от братьев. Фирмач. Чем занимается, не знаю. Третий, Никита, погиб при бегстве из колонии.

– По моей милости он туда угодил. Я участвовал в задержании и ранил его в ногу, уйти парню не удалось.

– Может, он побег устроил, чтобы сказать тебе спасибо за простреленную ногу?

– Я и сам был ранен в той перестрелке. В глаза его не видел, во время суда в госпитале лежал. Да и он не мог знать, кто его подстрелил. Но Мякишев мне показывал фотографии убитых налетчиков. Найди семейные архивы братьев Кочергиных и их родственников. Копай все и везде, но не обращайся к Леониду, от него ты ничего не добьешься, а спугнуть можешь.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Где же я найду такие материалы? Преступники не заводят семейные альбомы.

– Попробуй через военкомат, они служили в армии. В то время трудно было косить и гребли всех под чистую. Существуют номера частей. С кем они служили. Друзья. Армейские альбомчики все хранят до гроба. Младший тоже сидел. Где-то ходят его подельники. Наверняка многих он кинул, люди на него зуб имеют и сдадут с потрохами.

– Да что ты вцепился в этих братьев?

– Понимаешь, то лицо в хранилище… Мне показалось, будто Федор ожил. Потом понял, что вроде они не очень похожи, но я доверяю первому впечатлению. Эту ниточку следствие трогать не станет. Если мы за нее не потянем, можем потерять главный шанс прийти к разгадке. Вербицкий и Мякишев идут своим путем, мы им не советчики.

Они начальники, им виднее. Но я знаю, что ты не раз обыгрывал Вербицкого.

– Ладно, по сути дела у нас нет ничего стоящего. Пока ты будешь обнюхивать контору, я займусь братьями.

Они ударили по рукам.

9

Труп с проломленным черепом лежал посреди гаража. Мякишева встретил старый приятель полковник Кравченко, руководитель дорожной милиции области.

– Со мной все понятно, Сережа, я вычислил, кому принадлежит единственный «Судзуки», и потому здесь. А ты как сюда попал?

– Привет, Витя. – Мякишев похлопал приятеля по плечу. – Мы вышли на мотоциклистов. Поймать не поймали, но нашли их базу. Там валялась эта газетка.

Он показал Кравченко обведенное красным карандашом объявление о продаже «Судзуки».

– Понятно. Но я тебе ничем помочь не смогу, и покойник тоже. Гараж находится у «железки», в километре от дома хозяина мотоцикла. Жена сказала, что слышала разговор мужа по телефону. Кто-то ему звонил, и он объяснял человеку как пройти к гаражу. Потом ушел, сказав, что нашелся покупатель. Они очень обрадовались. Тачка дорогущая, год не могли ее продать. «Судзуки» принадлежал их сыну, он на нем разбился год назад. Вдребезги. А мотоциклу ничего, пара царапин.

– Но покупатель денег платить не стал, – кивнул головой Мякишев. – Все правильно. Мотоцикл ему был нужен на один раз. Зачем платить, когда можно отнять.

– Убийца запер труп в гараже, – сказал Кравченко. – Жена уже приходила сюда. Увидела замок и ушла. Решила, что ее старик получил большие деньги и загулял. Так и ждала бы его дома, но тут мы появились.

Санитары положили труп на носилки и вынесли из гаража. Мякишев что-то бубнил себе под нос.

– Молишься, что ли? – усмехнулся полковник.

– Погоди. Девятнадцать, двадцать… двадцать четыре. Гаражному кооперативу лет двадцать, а то и больше?