Жесть - Александр Щеголев

Редакция местного филиала «Комсомолки» размещалась в издательском комплексе «Иван Друкарь» и занимала там четверть этажа. Третьего, собственно, этажа. (Третий несравнимо престижнее, чем первый, но не столь крут, как седьмой, последний.)

Иван Друкарь — для тех, кто не в курсе, — это настоящее имя человека, более известного в России, как первопечатник 16-го века Иван Федоров. А казенное здание, названное в его честь, кого только не приютило на своих площадях! Бесчисленные редакции крупных и мелких периодических изданий, рекламные и пиар-агентства, несколько книжных издательств, а также фирмочки, занимавшиеся совсем уж подозрительными вещами. Здание кишело людьми, как муравейник. Работа кипела; творилось невидимое городу таинство, сравнимое по разрушительной мощи с деятельностью мэрии. На вахте стояла охрана, однако на окнах не было решеток. Возможно, зря: меньше бы дерьма в город попадало…

В кабинете шеф-редактора царили расслабленность и нега. Александр, хозяин кабинета, вольготно раскинулся на диване, одной рукой обнимая мягкую спинку, второй — не менее мягкую Викушу, юную звезду местечковой журналистики, переехавшую сюда из… ну, неважно. За столом шефа, расстегнувшись, где только позволяли приличия, отдыхал в кресле господин Мышелович, директор книжного издательства. Мышелович был соседом по этажу, по-приятельски забредшим сюда из другого крыла здания.

В приоткрытое окно вползало последнее тепло. Таяли последние относительно спокойные деньки перед осенней суетой.

— С завтрашнего дня обещали похолодание, — сообщила Викуша. — А ночью — заморозки.

Александр погладил ее за ушком.

— Не волнуйся, тебя есть кому согреть. Ночью.

— Не сомневаюсь…

Мужчины попивали белый ром «Bacardi», разбавляя его водой (разрешили себе отпустить вожжи — совсем на чуть-чуть!). Молодая звезда употребляла тоник. Она сидела, положив ноги на журнальный столик, и получала от этого кайф. Ибо юбочка у нее была чисто символическая — декоративный элемент одежды, никак не функциональный.

— Ну и? — спросил Александр у издателя. — Чем дело кончилось?

Тот медитировал на дамских трусиках (красного цвета), которые от него не скрывали, поэтому ответил не сразу… Трусики, к счастью, были на месте. А то могло и не быть, на работе всякое случается.

— Да чем кончилось? Позвонили и пригрозили. Из каждого издательства, из одного за другим. В один день, как сговорились…

Разговор шел о том, что Мышелович сумел уговорить трех популярных авторов — Головопустова, Лакуненко и Болтанина, — отдать в его серию новые повести. Между тем, упомянутые авторы давно и прочно числились за тремя крупнейшими московскими издательствами — каждый за своим. Они были в своем роде лицом этих издательств, визиткой. Ясное дело, незамеченной такая публикация остаться не могла.

— Чем пригрозили?

— Убить.

— Что, так прямо и сказали?

— А чего стесняться. Не прямо, конечно, но все же понятно… Звонили, кстати, мне на домашний, не сюда.

— За что убивать-то?

— Чтобы авторов не переманивал. Авторы прикормленные, а тут появляется шустрый веник… короче, сказали, если такое повторится — они меня предупредили…

Выпили еще. Ром уходил, как водка.

— Ну у вас и нравы, — искренне посочувствовал Александр. — Я думал, хоть в книжном бизнесе не как везде.

Мышелович деликатно отрыгнул.

— В книжном бизнесе не как везде. Везде через жопу, а у нас через… это… другие отверстия.

— В журналистике тоже, — мурлыкнула Викуша.

— Но-но, — сказал Александр.

Мышелович с трудом перевел взгляд на Викино лицо, посмотрел сквозь рюмку… потом посмотрел на фотографию Марины, стоявшую в рамочке на столе:

— Кстати, где твоя? Поссорились?

— Моя? — Александр тоже посмотрел на Вику. — Моя — в сумасшедшем доме.

— Соболезную… с виду была такая спокойная… может, ты слишком многого требуешь от сотрудниц?