Надежда умирает последней - Тесс Герритсен

От обиды лицо Сианга окаменело. Он не привык к таким промашкам, равно как и к критике. Краснея и радуясь темноте, скрывающей его лицо, он поставил стакан с водочным коктейлем на стол.

– Поверьте, возникла совершенно непредвиденная помеха, тот человек…

– Да-да, американец, мне сказали. Некий мистер Барнард.

Сианг был ошеломлен:

– Вы уже знаете его имя?

– Знать все – это моя работа.

Сианг притронулся к разбитому лицу, и его передернуло. Этот мистер Барнард бьет будь здоров, попадись он ему еще раз – получит за причиненное унижение.

– Завтра женщина улетает в Сайгон, – сказал человек.

– Завтра? – Сианг поматал головой. – Мне не хватит времени.

– У вас есть сегодняшний вечер и ночь.

– Вечер? Это невозможно.

На самом деле предыдущие четыре часа Сианг уже потратил на попытки пробраться к ней, но швейцар, словно сторожевой пес, не смыкал глаз за стойкой с ключами, а консьерж и не думал покидать свой пост у дверей лифта, рассыльный же сновал туда-сюда по залу. Жертва была недосягаема. Сианг хотел было пролезть к ней через балкон, но его план нарушили двое бродяг, расположившихся прямо под ее окном на набережной. Бродяги, хотя и выглядели страшновато, не представляли никакой угрозы для такого человека, как Сианг, и все же он опасался испортить дело очень некрасивой сценой.

Таким образом, его репутация теперь была под угрозой.

– Дело приобретает крайнюю срочность, – сказал человек, – и оно должно быть сделано незамедлительно.

– Но она улетает уже завтра, я не могу дать гарантий.

– Значит, завершите операцию в Сайгоне. Тут или там – но выполнить ее надо.

– Сайгон? Нет, мне туда нельзя.

– Вы поедете под видом участника дипломатической миссии из Таиланда. Скажем, атташе по культурным делам. Я лично позабочусь о необходимых документах.

– На вьетнамском блокпосту очень строгая проверка, мне не удастся ничего провезти…

– Дипломатическая почта отправляется два раза в неделю, следующая отправка через три дня, я посмотрю, что можно переслать из оружия, а до тех пор вам придется действовать по обстоятельствам, подручными средствами.

Сианг погрузился в молчание, раздумывая, каково ему будет снова оказаться на улицах Сайгона.

Он подумал про Шантель, сколько лет прошло с их последней встречи. Злилась ли она на него за то, что он бросил ее там одну? Конечно злилась. Она была злопамятна. Но ему нужно было снова найти путь к ее сердцу. Вряд ли это будет затруднительно. Жизнь во Вьетнаме теперь нелегкая, особенно для женщины, а Шантель любила комфорт, и, если не пожалеть денег на некоторые удобства, от нее можно было добиться чего угодно, душу могла продать за них.

Он хорошо понимал эту женщину.

– Предстоят расходы, – произнес он.

– Я не жадный, и вам это хорошо известно.

Сианг уже соображал, что ему понадобится.

Старая одежда – какие-нибудь поношенные рубашки да выцветшие штаны – чтобы не выделяться в толпе. Сигареты, мыло, бритвы – атрибуты уличного менялы. И разумеется, гостинцы для Шантель…

Он кивнул. Выгодная сделка у него в кармане.

– И последнее, – сказал человек, вставая из-за стола.

– Слушаю вас.

– Похоже, в дело вмешались посторонние. Компания, возможно. Этого зверя лучше не будить. Посему я попрошу вас, как можно меньше крови. Чтобы никто, кроме женщины, не был затронут. Никто.

– Я вас понял.

Человек ушел, и Сианг остался сидеть в углу, наедине со своими размышлениями. Он вспоминал Сайгон. Неужели уже пятнадцать лет прошло? Последние воспоминания о городе предстали в виде лиц полных ужаса, какие-то руки, проскакивающие через дверь вертолета, рокочущие лопасти пропеллера, облака пыли от обваливающихся крыш домов.

Сианг сделал большой глоток коктейля и поднялся, чтобы уйти. В этот же момент раздались хлопки и свист в толпе у сцены. Свет прожектора освещал загорелую девицу в неглиже, бедра которой обвивал восьмифутовый удав. Дрожь прошла по телу девушки, когда змея заскользила по ней вниз между ног.

Мужчины громко выражали восторг. Сианг оскалился. Ах, старый добрый клуб «Бонг-бонг», всегда здесь увидишь что-нибудь новенькое.

Сайгон

Стоя в саду на крыше отеля «Рекс», Вилли наблюдала столпотворение велосипедов на перекрестке улиц Лe-Лой и Нгуен-Хью. Казалось, еще чуть-чуть и столкновения не избежать.

Велосипедисты на полном ходу неслись по улице, не обращая никакого внимания на отчаянного пешехода, в одиночестве преодолевающего опасный отрезок. Вилли так болела за бедолагу, что до нее едва доходил голос правительственного гида.

– А завтра мы отвезем вас на машине в Национальный дворец, где, купаясь в роскоши, восседало марионеточное правительство; затем мы поедем в Музей истории, где вы узнаете о борьбе нашего народа против китайских и французских империалистов. А на следующий день вы попадете на лакокрасочную фабрику, где сможете приобрести множество замечательных сувениров. Затем…

– Мистер Айнх, – вздохнула Вилли и, наконец, повернулась к гиду, – все это, конечно, звучит очень заманчиво, весь этот ваш план посещений, но вам не приходило в голову, что у меня могут быть и свои дела?

Айнх моргнул. Он был тонким как спичка, но его лицо при этом дышало ангельским здоровьем и было немного совиным из-за толстых очков.

– Мисс Мэйтленд, – в голосе его звучала обида, – я организовал для вас личное авто, а также изысканную трапезу.

– Я вам очень признательна, но…

– Неужели вы не удовлетворены вашей программой экскурсий?

– Вы знаете, откровенно говоря, меня не волнуют экскурсии. Я приехала узнать что-нибудь о моем отце.

– Но ведь вы оплатили тур, и мы обязаны вам его предоставить!

– Я заплатила за тур, чтобы получить визу, и теперь, когда я здесь, мне нужно встретиться с нужными людьми, ведь вы можете мне устроить такие встречи, не так ли?

Айнх нервно замялся.

– О, это же так хлопотно… Я не могу знать, как это сделать… то есть это не в моем… – Он совсем замялся и смолк.

– Прошли месяцы с тех пор, как я написала вашему правительству о моем отце, мне ничего не ответили… Если бы вы только могли устроить мне запись на беседу…

– Сколько именно прошло месяцев со времени вашего запроса?

– По меньшей мере шесть.

– Вы нетерпеливы. Нельзя ожидать, чтобы сразу все получилось.

– Вот тут вы правы, – вздохнула она.

– Кроме того, вы же написали в министерство иностранных дел, а я не имею к нему никакого отношения, я работаю в министерстве туризма.