Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— У меня еще по меньшей мере два часа, и я хочу осмотреться.

– Один?

— А как иначе? Если мы вызовем подмогу, я рискую быть подстреленным или провести остаток жизни за решеткой по обвинению в убийстве, совершенном в Бельгии, к которому я не имею никакого отношения.

Бывший судья бостонского окружного суда, некогда достопочтенный Брендан Патрик Префонтейн, наблюдал за плачущим, несчастным Рэндольфом Гейтсом, сидевшим на диване в номере отеля «Риц-Карлтон» с закрытым руками лицом.

— О, Господи, как же печален может быть конец сильных мира сего, — заметил Брендан, наливая себе немного виски со льдом. — Так тебя надули, Рэнди. Французский стиль! Твои куриные мозги и внушительная внешность не помогли, когда ты оказался «а Пари» , не так ли? Лучше бы ты «оставался на ферме», солдатик.

— Боже, Префонтейн, ты не знаешь, что это было такое! Я создавал картель — Париж, Бонн, Лондон и Нью-Йорк, плюс рынки труда Дальнего Востока, — предприятие, стоящее миллиарды, когда меня похитили из «Плаза-Атене», посадили в машину и надели на глаза повязку. Потом меня бросили в самолет и доставили в Марсель, где со мной случились ужасные вещи. Меня держали в комнате и каждые несколько часов кололи наркотики — более шести недель! Приводили женщин, делали фотографии — но это был не я!

— Возможно, ты просто не подозревал об этой стороне своей личности, Дэнди-Рэнди. Той же, что научилась получать мгновенные удовольствия, если это выражение здесь уместно. Ты делал своих клиентов чрезвычайно состоятельными на бумаге, и они торговали этим на биржах, а в это время тысячи людей теряли рабочие места. О, да, мой дорогой роялист, это мгновенное удовольствие.

— Вы не правы, судья…

— Так приятно вновь услышать этот титул. Спасибо, Рэнди.

— Профсоюзы стали слишком сильными. Промышленность оказалась в кризисе. Многие компании были вынуждены переводить капиталы за рубеж, чтобы выжить.

— И при этом молчать? Как ни странно, возможно, в этом и есть доля истины, но ведь ты никогда не думал о других альтернативах… Но мы отклонились. Из марсельского заточения ты вышел наркоманом — и, кроме того, появились еще фотографии знаменитого адвоката при компрометирующих обстоятельствах.

— Что мне оставалось делать? — вскрикнул Гейтс. — Я был на грани гибели!

— Мы знаем, что ты сделал. Ты стал агентом Шакала в мире высоких финансов, мире, где конкуренция является нежелательным багажом, который лучше бы сбросить где-нибудь по дороге.

— Надо начать с того, что он и меня именно так нашел. Создаваемый нами картель пересекал японские и тайваньские интересы. Они наняли его… О, Боже, он убьет меня!

— Еще раз? — спросил судья.

— Что?

— Ты забыл. Он думает, что ты уже мертв — благодаря мне.

— У меня на носу несколько дел, на следующей неделе слушания в Конгрессе. Он узнает, что я жив!

— Не узнает, если ты не появишься.

— Я должен! Мои клиенты рассчитывают…

— Тогда согласен, — перебил Префонтейн. — Он убьет тебя. Мне очень жаль.

– Что мне делать?

— Есть выход, Дэнди-мальчик, и он не только облегчит сложившуюся ситуацию, но и все последующие годы. Конечно, тебе придется кое-чем пожертвовать. Для начала, длительный курс лечения в частном реабилитационном центре, но еще раньше от тебя потребуется полное сотрудничество. Первое гарантирует твое незамедлительное исчезновение, второе — поимку и устранение Карлоса Шакала. Ты будешь свободен, Рэнди.

– Все, что угодно!

— Как ты с ним связываешься?

— У меня есть телефонный номер! — Гейтс начал искать свой кошелек, вытащил его из кармана и дрожащими пальцами начал в нем рыться. — Его знают только четыре человека!

Префонтейн принял свой первый почасовой гонорар в размере двадцати тысяч долларов, велел Рэнди идти домой, молить прощения у Эдит, и готовиться завтра же покинуть Бостон. Брендан слышал о частной клинике в Миннеанаполисе, где, по его сведениям, состоятельные люди анонимно получали помощь; он уточнит все утром и позвонит ему, естественно рассчитывая получить второе вознаграждение за свои услуги. Как только потрясенный Гейтс покинул номер, Префонтейн подошел к телефону и позвонил Джону Сен-Жаку в «Транквилити Инн».

— Джон, это судья. Не задавай мне вопросов, у меня есть срочная информация, которая может оказаться бесценной для мужа твоей сестры. Я знаю, что не смогу связаться с ним, но мне известно, что он работает с кем-то из Вашингтона…

— Его имя Алекс Конклин, — перебил Сен-Жак. — Минуту, судья, Мари записала номер в записную книжку на столе. Дайте мне туда перейти. — Раздались звуки, как если бы телефон поставили на твердую поверхность, а затем раздались щелчки — это взяли другую трубку. — Вот он, — брат Мари продиктовал номер.

— Я все потом объясню. Спасибо тебе, Джон.

— Проклятье, все мне говорят одно и то же!

Префонтейн набрал номер с кодом штата Виргиния.

— Да? — коротко и отрывисто сказали из трубки.

— Мистер Конклин, моя фамилия Префонтейн, а этот номер мне дал Джон Сен-Жак. Мне нужно сообщить вам нечто очень важное.

— Вы тот судья, — перебил Алекс.

— Боюсь, это в прошлом, далеком прошлом.

— Так в чем дело?

— Я знаю, как связаться с человеком, которого вы называете Шакалом.

– Что?

— Слушайте меня.

Бернардин смотрел на звонящий телефон, какое-то время решая про себя, стоит ли снимать трубку. Но выбора не было, он должен был это сделать.

— Да?

— Джейсон? Это ты, или нет?.. Возможно, я позвонил в другой номер.

– Алекс? Ты?

— Франсуа? А ты что там делаешь? Где Джейсон?

— Все произошло очень быстро. Я знаю, что он пытался связаться с тобой.

— Это был трудный день. Мы вернули Панова.

— Хорошие новости.

— Есть и другие. Например, телефонный номер, по которому можно позвонить Шакалу.

— У нас он тоже есть! И местоположение. Наш герой отправился туда час назад.

— Господи, как же вы его раздобыли?

— Очень затейливым способом, который мог придумать только твой Борн. Он чрезвычайно изобретателен, настоящий cameleon .

— Давай сравним, — предложил Алекс. — У тебя какой номер?

Бернардин продиктовал номер, выписанный по указанию Джейсона.

Тишина в трубке была подобна немому крику.

— Номера не совпадают, — произнес, наконец, Алекс задыхающимся голосом. — Они не совпадают!