Золотой дождь - Джон Гришэм

Чек отправлен по нашему адресу, и нас об этомсвоевременно известили, но о том, что он пришел с сегодняшней почтой, ядогадался по утяжелившейся поступи Дека. Мгновение спустя он врывается в мойкабинет, размахивая конвертом.

— Вот он! Вот! Мы — богачи!

Он вскрывает конверт, осторожно извлекает чеки бережно кладет на мой стол. Мы восхищенно любуемся. Двадцать пять тысячдолларов от «Стейт Фарм»! Настоящий подарок к Рождеству.

Поскольку Деррик Доуген все ещё ковыляет накостылях, мы стремглав летим к нему домой. Он послушно подписывает там, где мыему велим. Мы делим добычу. Доугену достается ровно 16667 долларов, а наша долясоставляет 8333 доллара. Дек хотел ещё выставить ему счет за всякую мелочевку —ксерокопирование, переписку, телефонные переговоры и прочую ерунду, за которуюбольшинство адвокатов пытаются содрать лишние деньги со своих клиентов, — но яотказался.

Мы прощаемся с Доугеном, желаем ему скорейшеговыздоровления и отчаянно пытаемся сохранить сочувственную мину. Это крайнесложно.

Из общей суммы мы с Деком решаем взять себе потри тысячи долларов, а остальное оставить для фирмы на черный день. Фирмаугощает нас аппетитным обедом в одном из лучших ресторанов Восточного Мемфиса.Фирма уже обзавелась золотой кредитной карточкой, которую выдал один отчаянныйбанк, прельстившись моим адвокатским званием. Заполняя анкету, я аккуратнообошел вопросы о прошлых банкротствах. Мы с Деком дали друг другу торжественнуюклятву не пользоваться карточкой без взаимного согласия.

На свои три тысячи баксов я покупаю машину. Неновую, конечно, но ту самую, о которой я мечтал с тех самых пор, как только мифо выплате доугенской страховки стал походить на реальность. Это прекрасносохранившаяся синяя «вольво-DL» 1984 года с пробегом всего в сто двадцать тысячмиль. Для «вольво» это сущие пустяки. Банкир, её единственный предыдущийвладелец, лично следил за сохранностью автомобиля.

Я, конечно, рассматривал мысль о покупке новоймашины, но уж больно мне не хочется залезать в долги.

Это первая машина, которую я приобретаю,оказавшись в адвокатской шкуре. А за триста долларов, вырученных от продажистаренькой «тойоты», я обзавожусь мобильным телефоном. Руди Бейлор начинаетмедленное восхождение к вершине.

* * *

Я ещё месяц назад решил, что проведу Рождествоза городом. Слишком до сих пор свежи прошлогодние раны. Разделить мне праздникне с кем, и будет проще, если я уеду. Дек как-то раз вскользь обронил, чтонеплохо бы встретить Рождество вместе, но уточнять ничего не стал. Я сказалему, что скорее всего поеду к матери.

Когда мать и Хэнк не путешествуют в своемтрейлере «Уиннебейго», они оставляют его во дворе своего дома в Толидо. Ни домаих, ни трейлера я и в глаза не видел, но одно знаю точно: с Хэнком я встречатьрождество не намерен. После Дня благодарения мать позвонила мне и — не слишком,правда, настойчиво — пригласила провести Рождество у них. Я отказался,сославшись на занятость. Взамен пошлю поздравительную открытку.

Нет, не подумайте, что я недолюбливаюсобственную мамашу. Просто нам стало не о чем говорить. Охлаждение в нашихотношениях наступило постепенно, не было у нас бурных сцен и ссор,сопровождавшихся резкими словами, которые не стираются из памяти за много лет.

Если верить Деку, юристы в стране берутканикулы с 15 декабря до самого Нового года. Судьи не ведут процессы и неучаствуют в предварительных разбирательствах. Адвокаты и адвокатские конторызаняты вечеринками и торжествами для персонала. Идеальное время, чтобы сбежатьиз города.

Я загружаю в багажник своего сияющего «вольво»коробки с материалами по делу Блейков, кидаю кое-какую одежду, и — качу кудаглаза глядят. Бесцельно рулю по узким проселочным дорогам, пока не попадаю взаснеженный Канзас, а оттуда перебираюсь в Небраску. Ночую в дешевых мотелях,питаюсь в закусочных «Макдоналдс» и с любопытством глазею на все, чтоподворачивается. Северные равнинные штаты занесены снегом по самые уши. Вдольавтомагистралей высятся гигантские сугробы. Заснеженные прерии кажутсяустланными упавшими на землю облаками.

Безлюдные дороги навевают приятную тоску.

* * *