Черника в масле - Никита Максимов

Михайлов через силу кивнул и пробормотал:

– Понял. Извини.

– Чего-чего? Что ты там мямлишь?

– Извини.

– То-то. Не передо мной извиняйся, мне на это насрать. Вон, человек сидит, ради тебя из тайги вылез, а ты перед ним выпендриваешься. Проще надо быть, подполковник, проще. Ладно, давайте хлебнём лучше. Ну что, за мир?

– За мир, так за мир, – Гоша не стал настаивать на своей обиде, откупорил две бутылки сразу, протянул одну Михайлову: – На, подполковник, хлебни. Жизнь проще покажется.

Александр взял бутылку, отпил, потом некоторое время рассматривал её горлышко.

«Какого чёрта, в конце концов!».

– Короче говоря, дело такое. Наши истребители сбили самолёт. Самолёт сел в тайге, на то самое болото. В итоге выяснилось, что самолёт был пассажирским, а вовсе не каким-то там шпионом. Люди с него как-то выбрались. Похоже, что им кто-то помог, потому что мы нашли следы колёс рядом с местом посадки…

Он говорил, продолжая смотреть на бутылочное горлышко, а Гоша Волк внимательно его разглядывал, легонько кивая головой и посасывая сигарету. Кузнецов скучающе развалился на стуле, ковырял копчёного подлещика и прихлёбывал пиво.

– В итоге получается, что наша противовоздушная оборона облажалась, завалив гражданский борт, и в Москве решили скандал по возможности замять. Для этого мне надо разыскать оставшуюся часть пассажиров и взять их под охрану, пока они не нашли способа сообщить о себе на Запад. Кое-какая информация уже начала просачиваться. Наша служба внешней разведки смогла узнать об электронном письме, которое кто-то отправил в авиакомпанию и в информагентства со списком пассажиров, плюс с координатами места посадки. На этом они, в принципе, и прокололись. Если бы не утечка из агентств, мы могли бы и не узнать про сообщение. Но получилось так, как получилось. Нам пришлось срочно разносить самолёт в щепки, пока его не сфотографировали со спутника или ещё каким-нибудь образом. А теперь нам нужно найти оставшихся беглецов и тех, кто их прячет.

Александр поднял голову и посмотрел на Гошу, с аппетитом уплетающего рыбу. Услышав окончание рассказа, тот прервался, сделал несколько больших глотков из бутылки и опёрся ладонями на край стола, растопырив жирные пальцы.

– Ну вот, это другое дело. Надо было с самого начала всё рассказать, я бы понял, что тебя так гложет. А то я было подумал, что тебе моё общество не нравится. Теперь вижу, что всё дело в государственной важности.

С другой стороны стола донеслось довольное хмыканье. Кузнецов швырнул пустую бутылку на пол, откупорил следующую и теперь ковырялся на блюде, выбирая себе рыбину по вкусу.

– Это правильно, что вы ко мне пришли, – продолжал между тем Волк: – Я всё равно сейчас разыскиваю кое-кого, заодно могу и ваших блудней поискать.

– Кого ищешь-то? – осведомился шеф охраны «Транснефти».

– Да парней моих кто-то почикал. Представляешь? Три пацана поехали по делам, а потом раз – и их находят мёртвыми.

– Ну, всякое бывает, – философски изрёк Кузнецов. – Опасные времена.

– Всякое, может быть, и бывает. Но не всякое должно оставаться безнаказанным. Если народ начнёт думать, что можно моих людей резать и за это ничего не будет… Такой расклад для бизнеса вреден.

– Ага, неправильно. Вот у меня тоже в Екатериновке двоих ребят завалили и нескольких покалечили, так что и у меня в этом деле интерес личного характера. Да и подполковник, если вдуматься, свою обиду имеет. Слышь, Михайлов? Это ведь тебе тогда лапшу на уши вешали, а потом дверью по физиономии заехали, не мне. Верно говорю? Тоже, небось, поквитаться хочешь? Не в одних же приказах дело, а?

Александр устало пожал плечами и откупорил новую бутылку. Всё стало как-то безразлично, хотелось одного – чтобы этот разговор, наконец, закончился, причём уже неважно чем.

– Да наплевать мне. Подумаешь, по роже съездили.

– Ладно, рожа твоя – тебе и решать. Давай-ка я подытожу. Короче, Гоша, обстановку мы тебе разъяснили. Помочь нам ты не против – верно ведь? Славненько. Теперь деловой вопрос – чего ты за свою помощь хочешь?

– Хороший вопрос. Я так понимаю, что раз дело государственной важности, иностранцами вы со мной не поделитесь.

– Нахрена они тебе, Гоша? Языка не знают, делать ничего не умеют. Нервотрёпка одна.

– Да просто так, ради прикола. Мало ли, может кто-то диковинкой заинтересуется.

Александр почувствовал, как сквозь пиво начинает всплывать глухое раздражение. Наверное, он излишне громко поставил бутылку на стол, потому что Волк искоса на него глянул и тут же ответил сам себе:

– Но если нет, значит, нет. Не судьба. Но тогда два условия. Если между делом нам попадётся тот, кто моих парней прикончил, вы его мне отдаёте. Без вопросов, что я с ним буду делать и как. Ясно?

Кузнецов сложил лицо в гримасу «Почему бы и нет?», Александр тоже кивнул. В конце концов, какое ему дело до местных разборок?

– Второе. Вы говорите, что вашим беглецам кто-то помог. Я хочу забрать себе их имущество и тех из них, кого сочту нужным, когда мы их найдём. Пусть отработают мои издержки.

– Если, – поправил его Кузнецов: – Если мы их найдём.

Волк в ответ даже не улыбнулся.

– Это у вас – «если». В Москве и на Большой земле. А здесь тайга. В ней можно прятаться долго, но не всё время. Так что, если я говорю «когда» – это значит «когда». А для такой толпы людей «когда» значит «очень скоро».