Лед Бомбея - Лесли Форбс

Ашок ждал меня у входа в родильное отделение, где лежала Миранда.

– Розалинда, – сказал он, – твоя сестра родила ребенка. Он немного маловат, но, кажется, вполне здоров. С Мирандой тоже все более или менее в порядке. Правда, она очень слаба и часто теряет сознание. Ей нужно отдохнуть, но, наверное, было бы неплохо, если бы вначале она увидела тебя.

Ашок провел меня в ее отдельную палату. Лицо Миранды белее простыни, накрывавшей ее живот. Я всматривалась в заострившиеся черты, и вдруг она открыла глаза.

– С возвращением, – сказала я, садясь рядом с сестрой. – Ты нас страшно напугала.

Розовато-лиловые веки слегка дрогнули. Я взяла ее руку и нежно погладила. Над глазом приклеен пластырь, на щеке лиловеет синяк. Ее губы задвигались, и она простонала что-то, я не смогла разобрать что.

– Я здесь, Миранда. Это я, Розалинда. Я здесь.

Ее ресницы дрогнули, но было ясно, что Миранда не узнала меня. Снова пробормотала что-то. И я сжала ее руку. Наши взгляды встретились. И все же она продолжала смотреть как будто сквозь меня. Попыталась что-то произнести. Я коснулась рукой синяка на ее лице, но оно мгновенно исказилось от боли так, что мне сразу же пришлось отдернуть руку.

– Мне очень, очень жаль, Миранда.

Слова хора в трагедии моего визита в Бомбей.

Я вновь взяла ее за руку и почувствовала легкое щекотание ее пальцев на своей ладони, чем-то напоминающее прикосновение крошечной мушки. Но я поняла, что она хочет сказать этим прикосновением.

– О'кей, Миранда, да, со мной все о'кей. Я в порядке. И с ребенком все в порядке. Со всеми все в порядке.

Она улыбнулась, нежным движением сжала мою руку и закрыла глаза, снова на какое-то время уйдя от меня в мир грез. Я ждала, пока она вернется ко мне.

– Ты знаешь, кто это сделал, Миранда? – Я вновь почувствовала легкое движение ее пальцев. – Я так и думала. – Провела кончиком пальца по ее носу. Очертания почти в точности повторяют очертания моего. – Спи, ни о чем не волнуйся.

Примерно через час появилась сиделка и сказала, что, по ее мнению, миссис Шарма следовало бы отдохнуть. Когда я вышла из палаты, мне навстречу со скамейки поднялся Ашок. Оказывается, он все это время сидел, ждал меня. В руке он держал аккуратно сложенный плащ марки «Барберри». Такой, в котором частенько щеголял на экране в «черных детективах» в роли частного сыщика Роберт Мичем. Плащ, который не позволил бы себе надеть ни один англичанин.

– Твоей сестре что-нибудь известно о том, кто мог это сделать? – спросил Ашок.

– Она ничего мне об этом не сказала.

Ей и не нужно ничего говорить. Мы снова были двумя детьми, плывущими под водой.

– Ты уверена? Нам могла бы помочь ее информация.

– Нам? – Я пристально посмотрела ему в глаза, и он не выдержал моего взгляда – опустил голову. – Проспер и его дружки – вот кто был совершенно уверен, что я у него в квартире, Аш.

Несколько мгновений он разглаживал свой плащ, внимательно рассматривая этикетку на нем.

– Давай немного прогуляемся, Розалинда. Нам нужно поговорить. Наедине.

Мы вышли в садик рядом с больницей. Любой, кто увидел бы нас в эту минуту, решил, наверное, что мы совсем недавно познакомились. Однако первые мои слова больше походили на прощание:

– Все кончено, Ашок. Наконец-то мне удалось составить это несложное уравнение, сложить два и два и получить в результате неизбежную сумму: «Фонд Тилака». Группа очень близких по духу людей, объединенных общей целью: окончательно разворовать все, что еще осталось от Индии, и продать тому, кто предложит наибольшую сумму.

Он резко повернулся ко мне лицом.

– На самом деле все не так, Розалинда.

– Позволь мне сказать все, что я по этому поводу думаю.

Я очень тщательно продумывала каждое слово, прежде чем произнести его вслух, взвешивая, как небезопасное лекарство.

– А думаю я вот что. Ты лгал мне с самого начала относительно своих мотивов, всякий раз умело сочиняя по новой истории, чтобы как-то объяснить улики, собранные мной, о которых я тебе рассказывала; ты обращался со мной как с марионеткой для развлечения публики, а тем временем обчищал этой же публике карманы; ты воспользовался моим доверием ради своих грязных целей, какими бы они ни были. И вот результат – из-за тебя моя сестра чуть было не погибла.

Он провел рукой по лицу.

– Я понимаю, Розалинда, что ты считаешь меня во всем виноватым, но нам было так же мало известно, как и тебе. Почему, по твоему мнению, я вступил в этот фонд? У нас не было надежных доказательств, мы не осмеливались приступить к решительным действиям из опасения, поймав мелкую рыбешку, снова упустить самую крупную.