Таежная месть - Евгений Сухов

Здесь была еще одна странность: Антошка и Машка топали вместе.

В природе долгого союза между медведицей и медведем не бывает. То же самое можно сказать и про пестуна с медведицей. Более трех лет подле матери он не задерживается, и едва пестун расстается с медведицей, как тотчас начинает самостоятельную жизнь, воспринимая окружающий мир враждебно. А увязавшийся за ним медвежонок всегда легкая и доступная добыча, которой можно утолить голод на ближайшие несколько дней.

Я с удивлением взирал на четко отпечатанные следы, пытаясь разгадать тайну такого невероятного существования. Но ничего не получалось. Богатая природа подкинула еще один заманчивый сюжет, у которого просто не было окончания.

Отдаляясь от избушки, я прошел по следам километра четыре, рассчитывая, что подобная идиллия закончится для медвежонка трагически, что вскоре я натолкнусь на растерзанный Машкин труп, присыпанный землей, и, окончательно успокоившись и разрешив злополучную загадку, вернусь на заимку. Однако по следам было заметно, что ничего такого не происходило: звери существовали вполне мирно. Медведь даже заботился о своей подруге: приостанавливался, чтобы подождать Машку, перелезавшую через бурьян, делился с ней пойманной добычей. А в одном месте и вовсе вернулся назад, чтобы поторопить Машку, лакавшую из ручья воду.

Но почему же они в тайге? За это время они должны быть уже где-то на полдороге к Москве.

Переполненный самыми тревожными думами, я вернулся к своей делянке. Уже более ни на что не отвлекаясь, кроме как на сон, я преодолел обратный путь за двое суток. Не было ничего такого, что могло бы подтвердить мои опасения. Ничего не изменилось, все было в точности, как и пять дней назад. Потрепанный внедорожник так же стоял под ветвистой пихтой, терпеливо дожидаясь блудного хозяина. Дверь была приперта поленом, служившим чем-то вроде замка и свидетельствующим о том, что хозяин ушел в тайгу. А вот когда вернется, неизвестно, записки не написал.

Убрав подпорку, я вошел в сруб. Понял, что чертовски устал и очень хочу спать. Следует немного отдышаться, взбодриться с дороги крепким горячим чаем, ощутить, как чарующий напиток разливается по жилам, придавая телу большую бодрость, а потом сходить в поселок и узнать, в чем там дело. Может быть, поселковые что-нибудь знают?

Аркадия я заприметил в тот самый момент, когда чайник, будто бы проснувшись, деловито загудел, запыхтел, показывая неровный характер. С карабином за плечами он быстрым шагом направлялся к избушке. Вошел громко, стукнув каблуками по порожку.

– Ты ничего не слышал? – спросил он сразу после приветствия.

– Чай будешь? – сдержанно спросил я, понимая, что услышу то, ради чего столь быстро проделал обратный путь. – Ты это о чем?

Поставив карабин в угол сруба, Аркадий расположился за столом, с интересом посматривая на клубящийся напиток. Пар заворожил, заколдовал, призывал к миролюбию и долгой беседе.

– Не доехали твои медвежата до цирка… Машина перевернулась. Николай с водителем погибли сразу, – с тоской сообщил он скорбную весть, – их уже в Москву отправили. Вот такие дела.

– Жаль Николая, славный был парень, – сказал я, почувствовав, как на мгновение перехватило дыхание.

– Не то слово, – вздохнул Аркадий.

– Что там произошло?

– Трудно даже сказать… Следователи потом приезжали, разбирались, хотя, на мой взгляд, в этом деле очень много непонятного…

– Так что же они сказали?

– На трассе видели следы крупного медведя… Вышел он на дорогу, встал на задние лапы и попер прямо на движущийся грузовик. Водитель пытался избежать столкновения, увернулся от зверя, но не справился с управлением и полетел в обрыв…

– Скверная история.

– Я так думаю, это хозяин тайги запретил уводить медвежат, вот поэтому так оно и получилось, – заключил Аркаша.

Попахивало откровенной мистикой, чего я терпеть не мог. На всякие потусторонние вещи имеются вполне материальные объяснения, вот только жаль, что многие этого не желают замечать.

– Медвежата, значит, тоже погибли?

– Трое помладше погибли, а два пестуна и Машка в тайгу убежали. Одного пестуна позже охотники в лесу нашли загрызенным, и убил его один из твоих питомцев. Чего-то они там не поделили, непонятно…

– Машку они не поделили. Думаю, что Антошка Барина загрыз. У них была давняя неприязнь.

– Ты о них, как о людях, говоришь, – хмыкнул Аркаша. – Думаю, что эти двое в тайге тоже не выживут. Если не сейчас, так через пару недель взрослые медведи их сожрут.

Нарезав вяленую лосятину, куски сала и ржаной хлеб, разложил все это на столе. Не ресторанное меню, конечно, но получилось очень аппетитно. Оценив мое старание, Аркадий понимающе кивнул и, положив шматок сала на хлеб, с аппетитом зажевал. Кажется, он был немного обескуражен моим хладнокровием.

– Знаешь, нечто подобное я предполагал, – наконец, признался я после некоторого молчания. – У Ядвигского холма, близ гранитных останцов я видел медвежьи следы…

– Там, где старатели золотишко намывают?

– Да.

– И что это за следы? – насторожился Аркадий.

– Антошки и Машки.

– Ты уверен?

– Эти следы я ни с какими другими не спутаю. Они не разбежались, а все время были рядом. Если судить по тому, что я увидел, Антошка опекал Машку. В лесу я уже немало лет, но вот с подобным встречаюсь впервые.

– Думаешь, они не пропадут?

– Если они все время будут рядом, то у них есть шанс выжить.