Вавилон восставший - Грег Диналло

— Мне очень приятно видеть здесь сегодня столь многолюдное собрание, поэтому я хотел бы, прежде всего, задать вам вопрос: знаете ли вы, чем мы собираемся заниматься? Наш предмет называется «Библейская археология и пророчества», и, как сказано в учебном плане, данный предмет посвящен изучению Ветхого и Нового Заветов. При этом главное внимание мы уделим археологическим подтверждениям исторической точности и профетической природы всей той информации, которая содержится в библейских книгах. Любой из присутствующих, кто оказался здесь по чистой случайности, направляясь на семинар «„Матрица“: фильм или пророчество о нашем будущем?», может сейчас тихонько покинуть аудиторию.

Несколько сдавленных смешков. Что ж, пока все идет неплохо.

— Итак, что же означает словосочетание «Библейская археология»? Позвольте мне задать вам несколько вопросов. На самом ли деле Ной построил ковчег и наполнил его пирами всех живых существ? На самом ли деле воды Красного моря расступились от взмаха Моисеева посоха? На самом ли деле человек по имени Иисус жил, дышал и бродил по Святой Земле две тысячи лет назад, исцеляя и творя чудеса? И как нам убедиться в этом?

Где-то в конце аудитории поднялась тонкая девичья рука. Она принадлежала белокурой студентке в больших круглых очках и с длинными прямыми волосами. Мерфи раз или два видел ее в университетской церкви.

— Так учит Библия, — ответила она спокойным, уверенным голосом.

— И так учит Голливуд, — прервал ее другой голос. Он принадлежал коренастому черноволосому студенту, сидевшему с самодовольной улыбкой, скрестив руки на футболке с символикой Престонского университета. — Если в это верит Чарлтон Хестон, значит, это должно быть правдой, да?

Реплика вызвала несколько смешков в аудитории, и даже всплеск жиденьких аплодисментов.

Мерфи улыбнулся и подождал, пока студенты успокоятся.

— Знаете, в вашем возрасте я тоже был скептиком. Возможно, я и сейчас остаюсь им. Считается, что христиане принимают на веру все то, что сказано в Библии. Но вера зачастую нуждается в поддержке. И вот тут-то в дело вступает библейская археология.

Он указал на все еще продолжающего ухмыляться парня, сидевшего в ряду как раз позади Шэри.

— Как мне доказать вам, что Ноев ковчег действительно существовал? Что сможет убедить вас?

Казалось, вопрос заставил студента на мгновение задуматься.

— Полагаю, для этого мне понадобилось бы надежное доказательство.

Мерфи сделал паузу, словно для того, чтобы обдумать это замечание.

— Надежное доказательство. Что ж, верно. Давайте посмотрим. Когда вы начинаете заниматься научными исследованиями, вам приходится двигаться в том направлении, куда вас ведет получаемая в ходе этих исследований информация. За последние сто пятьдесят лет было сделано более тридцати тысяч археологических открытий, подтверждающих ветхозаветную часть Библии. В течение многих столетий скептики осмеивали идею существования хеттской народности, о которой упоминается в Библии, — до тех пор, пока археологические свидетельства не предоставили неопровержимые доказательства существования хеттов. Точно так же одно упоминание города Ниневии вызывало смех и издевательства со стороны неверующих, пока этот город не был обнаружен неподалеку от реки Тигр великим археологом Лейардом. И в то же время до сих пор не сделано ни одной находки, которая ставила бы под сомнение истинность сказанного в Библии.

— Ого! Впечатляет! — выкрикнул кто-то из задних рядов. Однако студент, требовавший надежных доказательств, был явно неудовлетворен.

— Вы сможете убедить меня в реальности ковчега, только если покажете штурвал Ноя.

Мерфи улыбнулся:

— Должен признать, никому до сих пор еще не удалось найти штурвал Ноя. Но у меня есть кое-что, что может показаться вам интересным.

На большом экране за кафедрой появился первый слайд из подготовленных Мерфи. На нем был изображен ящик, покрытый тканью. На следующем слайде присутствующие увидели каменный сосуд с крышкой, также покрытый тканью. Он был примерно двадцати четырех дюймов в длину, пятнадцати дюймов в ширину и десяти дюймов в высоту, и на нем все еще сохранялись следы примитивных инструментов, с помощью которых его когда-то высекли из цельной глыбы известняка.

— Кто-нибудь знает, что это такое? — спросил Мерфи.

— Что-то вроде коробки для ленча Фреда Флинтстоуна[1], — послышался уже знакомый голос.

Шэри обернулась, окинула говорившего уничтожающим взглядом и вслед за этим предложила свой собственный вариант ответа:

— Саркофаг? Наверное, детский саркофаг?

— Разумная догадка, Шэри, — улыбнулся ей Мерфи. — Это действительно гробница, гробница для костных останков. То, что мы называем оссуарий. Тысячи лет назад распространенной практикой было выкапывать кости покойного, после того как плоть полностью разложилась, заворачивать их в муслин и помещать в подобный ящик.

— Ну и чей же ящик с костями мы сейчас видим? — послышался голос с задних рядов. — Не Рассела Кроу, случайно?

Мерфи не обратил внимания на смех.

— Давайте посмотрим.

На следующем слайде крупным планом была показана боковая панель ящика с наполовину стершимися, однако, все еще различимыми древними письменами.

— Здесь сказано: Иаков…

— Иаков, то есть, по-нашему, Джимми. Мы-то думали, куда делся Джимми Хоффа, а он, оказывается, вот где[2]!

Погрузившись в собственные размышления, Мерфи будто не слышал ни предыдущую реплику, ни смешки, которые за ней последовали. Душой он находился в другом месте. И в другом времени. Он включил следующий слайд — сильно увеличенное изображение панели оссуария — и начал читать надпись:

— Иаков… сын Иосифа… — Внезапно в зале воцарилась тишина.

— …брат Иисуса.

Мерфи сделал многозначительную паузу, затем повернулся к аудитории.

— В маленьком ящике, который вы здесь видите (а я не просто его видел, но и касался собственными руками), лежали кости брата Иисуса. Как правило, на оссуарий записывалось только имя отца покойного, если у него не было какого-нибудь другого очень известного родственника. И не было никого, кто имел бы большую славу — добрую или дурную, это уже другой вопрос — в той части света и в ту эпоху, нежели Иисус. И что еще очень важно: представленный здесь оссуарий подтверждает не только историчность Иисуса — то есть то, что он действительно являлся реальной исторической личностью, — но и то, что Иисус обладал известностью, позволившей семейству Иакова запечатлеть на этом гробе связь между ним и его братом. Если удастся доказать аутентичность оссуария, будет доказано и то, что Иисус не только жил в тот период, но и был довольно известен. То есть подтвердится библейский рассказ о нем.