Алхимия единорога - Антонио Родригес Хименес

За ужином нас услаждали звуки симфонии Гайдна «Охота», опус 73, ре мажор, в исполнении Пражского камерного оркестра. Беседа текла легко и непринужденно.

После еды мы перешли в другую комнату, там не было картин — только ряды полок с книгами в роскошных переплетах. В центре комнаты стоял столик, рядом — два диванчика, один в полтора раза длиннее другого. Через плотные темно-зеленые шторы не мог пробиться даже самый настойчивый лучик света. Когда мы вошли, шторы были распахнуты, но Виолета задернула их. Джейн внесла в комнату поднос с чаем, кофе, сластями и ликером из хорватской черешни, «Мараска черрика».

Я скользнул взглядом по книжным полкам и понял, что предчувствия меня не обманули. Египетские ритуалы Исиды, Осириса и Гора; дионисийские обряды; священная пища пифагорейцев; жизнеописания и толкования Лао Цзы, Кришны, Заратустры и Магомета — и это лишь сотая часть книг одного только шкафа. А рядом — «Соединение соединений» Альберта Великого, «Великое алхимическое делание» Петринуса,[34]«Принципы розенкрейцерства» Спенсера Льюиса,[35]«Алхимия и мистика» Александра Рооба, «Философские обители» Фулканелли,[36]«Великие посвященные» Эдуарда Шюре,[37]«Шамбала», «Молчание Будды», «Избранные тексты» Парацельса, его же «Парамирум» и еще сотни томов, сомкнувших ряды в этой чудесной комнате.

— Зачем ты приехал в Лондон, Рамон? — без предисловий спросила Виолета.

— Чтобы познакомиться с тобой, — отвечал я без промедления, не взвешивая за и против.

— Да, конечно.

Джейн смотрела на нас несколько озадаченно, вдруг снова став серьезной, — как будто, зная Виолету, ожидала от нее другого, сокрушительного, ответа. Я подумал, что своим простым вопросом Виолета готовит мне нечто вроде диалектической ловушки, цель которой — испытать меня, проверить, достоин ли я узнать тайны, доступные лишь немногим.

Собравшись с мыслями, я постарался ответить как можно убедительней:

— Я пережил глубокий личностный и эмоциональный кризис и приехал, чтобы излечиться. Мне приходилось по-настоящему тяжко, свидетельство тому — мои сны. Что-то заставило меня купить билет на самолет и позвонить моему лондонскому другу, Рикардо Лансе. Вот почему я здесь. К тому же Рикардо обладает замечательной алхимической библиотекой, и я собирался восполнить пробелы в своих знаниях. А еще намеревался прикупить кое-какие издания у лондонских букинистов, ведь таких книг здесь полно.

— Но как ты оказался у моих дверей?

— В основном по воле случая.

— Я не верю ни в случайности, ни в совпадения, — отрезала Виолета.

Тогда я подробно рассказал, что со мной произошло, особенно детально остановившись на своих сновидениях, ночных встречах с загадочной женщиной, которую никак не мог встретить наяву, хотя во сне не сомневался в ее реальности.

Виолета смотрела на меня с нежностью и сочувствием, ее взгляд отражал всю ее мудрость. Откуда могло взяться столько понимания у женщины, которой, наверное, не исполнилось и тридцати?

По моей спине вдруг пробежали мурашки.

Виолета сидела совсем рядом, и я дотронулся кончиками пальцев до ее лица, прикоснулся ко лбу, к ресницам, провел пальцами вокруг глаз, губ, скользнул по подбородку. Она была так прекрасна, так молода! Кожа ее была мягкой и нежной, шея казалась атласной и источала новый для меня аромат. В тот миг я оказался настолько близко к этой женщине, что мне нестерпимо захотелось ее поцеловать. Виолета, казалось, ждала, что я так и поступлю, но я вспомнил, что всего лишь в метре от нас сидит и смотрит Джейн, и замаскировал свое желание под любопытство исследователя, изучающего только что открытое существо.

Я завел разговор о пустяках и, чтобы скрыть свои чувства, придвинулся к Джейн поближе.

— Что, собираешься изучить и меня тоже? Ты похож на коллекционера бабочек или, лучше сказать, на дерматолога, который исследует кожу своих пациентов. А ну-ка скажи, какой тип увлажняющего крема ты мне посоветуешь?