Полигон - Татьяна Вагнер

Небо потускнело и распухло от облаков, ветер бросался горстями колючего снега, когда мы выбрались наружу и принялись укладывать палатку.

Куски яркой материи норовили вырваться из рук и больно хлестали нас по лицу, погода грозила совсем испортиться. Рядом с палаткой постояльцы свалили всяческий мусор, резвый ветерок подхватывал и уносил обрывки бумажных полотенец, разноцветные обертки от галет и со звоном тащил по льду консервные банки. Лешка поддел пустую жестянку ногой и отпасовал в пространство, как футбольный мяч:

– Смотрите! Они тоже нашли старые консервы!

– Не может быть! Шлюпку никто до нас не трогал, там все было засыпано и никаких следов, – поморщилась я и добавила для убедительности: – Звериные следы мы сразу увидали.

Лешка задумался, чтобы не замерзнуть, забавно перетаптываясь с ноги на ногу, как медвежонок. Потом объяснил:

– Моряки ушли на Остров, они не вернулись за шлюпкой, могли еще какие-то запасы сделать, и другие ребята их нашли. – Я вспомнила обрывки своего сна – суровых бородатых людей, высадившихся на Остров, чтобы мне помочь. Кем они были?

– Иришка, откуда у вас появились консервы?

– Мальчишки ходили куда-то с Никитой и принесли. Я их отговаривала с ним ходить, он из другой команды. Но меня никто никогда не слушает! Сказали – правила не запрещают поедать находки и общаться с другими командами…

– Их долго не было?

– Не думаю. Пришли такие довольные, вроде нашли какую-то пещеру, даже собрались туда переносить вещи. Но мы с Олей уже легли, ничего таскать не захотели. Так и заночевали все в палатке. Вот. – Она шмыгнула носом.

На улице заметно похолодало, я поглубже натянула капюшон – ветер звенит в сребристых иглах транслирующих антенн и мешает думать. Значит, умирающий паренек не бредил, он говорил правду. Никита нашел заброшенную стоянку полярных мореплавателей и обнаружил там что-то очень важное. Что-то он узнал об этом Острове… Расспросить бы его самого.

Где он сейчас? Чем занимается?

Я закрыла глаза, вспомнила его растрепанные волосы, скулы, улыбку и мысленно попросила: «НИК! Никита, откликнись, дай мне знак, где тебя искать?» Как будто в ответ браслет на руке зашелся противным писком – начинается передача! Я прислонила холодный пластик прямо к уху, чтобы не пропустить ни единого слова:

– Первые сутки Игры, контрольное время – восемнадцать часов вечера…

Я ахнула – уже восемнадцать часов! Мы здесь почти целые сутки и пропустили передачу, пока закусывали в пещере. Да, неплохо придумано – если мы хотим знать «счет Игры» – скольких игроков нам еще предстоит пережить до финала, нужно держаться поближе к транслирующим антеннам. Мягкие, чарующие волны голоса Господина Ведущего продолжали плыть прямиком в мои уши:

– …общее число «выбывших» на контрольное время составляет семнадцать игроков. Полностью выбыли две команды – команды седьмого сектора и двенадцатого сектора…

– Что? – Я отдернула руку, будто браслет мог обжечь.

Нет! Команда Никиты выбыла полностью? Никого из них не осталось?

Не могу в это поверить, дрожащими пальцами поворачиваю регулятор громкости, но успеваю прослушать только самый хвостик информационного сообщения: