Зараза - Робин Кук

— Мне можно умыться? — спросил он.

— Умывайся, — равнодушно обронила Тереза. Она закашлялась, но продолжала следить за Джеком, не сводя с него глаз. Было ясно, что у нее сильно болит горло.

Джек встал около раковины, почти скрывшись из поля зрения Терезы. Включив воду, он украдкой извлек из кармана ремантадин и принял таблетку. Он так спешил, что чуть не уронил флакончик, когда клал его обратно в карман.

Посмотрев на себя в зеркало, Джек отшатнулся. Сейчас он выглядел гораздо хуже, чем утром, — появилась ссадина на лбу. Рана была довольно глубокая, и ее следовало бы зашить, иначе останется безобразный шрам. Джек чуть было не расхохотался. Ему жить осталось неизвестно сколько, а он переживает из-за косметических неудобств.

Обратный путь на кухню конвоиры и заключенный проделали без особых происшествий. Был момент, когда Джеку казалось, что стоит попытаться, однако у него не хватило мужества испытать судьбу. Когда его снова приковали к трубе, он разочаровался в себе и совершенно пал духом. Было ясно, что он упустил свой последний шанс.

— Не хочешь супа? — спросила Тереза у Ричарда.

— Я совсем не хочу есть. Мне бы сейчас принять пару таблеток аспирина. У меня такое чувство, словно меня переехал грузовик.

— Я тоже не хочу есть, — согласилась Тереза. — Ты знаешь, это не просто простуда. Мне кажется, что у меня тоже поднялась температура. Не пора ли нам побеспокоиться о себе?

— Очевидно, мы все-таки заразились от Джека, — задумчиво произнес Ричард. — Просто он переносит болезнь более стоически, чем мы. Как бы то ни было, завтра, после визита Твина, мы покажемся врачу. Может, нам нужен всего-навсего хороший ночной отдых.

— Пожалуй, дай и мне пару таблеток аспирина, — попросила Тереза.

Приняв лекарство, брат и сестра вернулись в гостиную. Ричард задержался у камина, подбросив в огонь несколько поленьев. Тереза тем временем попыталась поудобнее устроиться на кушетке. Скоро лег и Ричард. Оба казались совершенно обессиленными.

Теперь Джек был уверен на сто процентов, что и Тереза, и Ричард заразились смертельным штаммом вируса гриппа.

Врачебная этика в таких случаях предписывает совершенно определенное поведение. Если брат и сестра начнут немедленно принимать противовирусный препарат, то симптоматика уменьшится и грипп потечет легче. Джек был просто обязан сообщить им о своем заболевании или дать и им ремантадин, чтобы попытаться спасти их жизни, несмотря на то что они были готовы без колебания отнять жизнь у него самого. Должен ли он сочувствовать этим людям, учитывая их полное бездушие? Должен ли он подчиниться требованиям клятвы Гиппократа?

Соображение о том, что будет удовлетворена некая высшая справедливость, не утешало Джека, он не был романтиком. Однако если он попробует разделить с ними ремантадин, не лишат ли они его спасительных таблеток? Во всяком случае, сами они не были столь разборчивы по отношению к чужим жизням: самое главное, чтобы дело было сделано не их руками, — это единственное, что волновало Ричарда и Терезу.

Джек вздохнул. Поделиться ремантадином немыслимо. Выбора не было. Непринятие решения — тоже решение. Но Джек отчетливо понимал всю двойственность своего положения.

К девяти часам дыхание Ричарда и Терезы стало затрудненным и шумным, часто прерываемым приступами тяжелого кашля. Состояние Терезы было явно тяжелее. Около десяти часов приступ жестокого кашля разбудил Терезу, и она жалобным голосом позвала Ричарда.

— Что такое? — сонным голосом спросил он.

— Мне плохо, — простонала женщина. — Дай мне воды и еще аспирина.

Ричард встал и, спотыкаясь, побрел на кухню. На его пути оказался Джек, и Ричард от души пнул его. Степлтон постарался забраться глубже под раковину. Ричард набрал воды в стакан и вернулся к Терезе.

Женщина села, приняла аспирин и запила таблетку водой, причем Ричарду пришлось придержать стакан, на — столько ослабела сестра. Выпив воды, Тереза оттолкнула руку брата и вытерла губы. Движения ее были неуверенными и какими-то толчкообразными.

— Я так плохо себя чувствую, — простонала она. — Как ты думаешь, не вернуться ли нам домой?

— Надо подождать, — сказал Ричард. — Вот приедет Твин... А потом мы сразу уедем. Да к тому же я сейчас не смогу вести машину — мне страшно хочется спать.

— Ты прав, — произнесла Тереза и легла на спину. — Мне кажется, что я сейчас тоже не выдержу долгой поездки. Какой жуткий кашель — он не дает мне дышать.

— Поспишь, и все пройдет, — успокоил сестру Ричард. — Я оставлю тебе воду. — С этими словами он опустил стакан на кофейный столик.

— Спасибо, — пробормотала Тереза.

Вернувшись на свое место, Ричард без сил повалился на кушетку. Завернувшись в одеяло до подбородка, он шумно вздохнул.

Время шло — час от часу дыхание Терезы и Ричарда становилось все тяжелее. В половине одиннадцатого у Терезы резко усилилась одышка — дыхание сделалось затрудненным. Даже со своего места Джек видел, что губы ее стали иссиня-черными. Удивительно, но женщина не просыпалась — очевидно, от аспирина у нее спала температура.

Наконец Джек не выдержал — плевать он хотел на двусмысленность своего положения. Он окликнул Ричарда и сообщил ему, что Терезе совсем худо.

— Заткнись! — прикрикнул на него Ричард между двумя пароксизмами кашля.

Джек молчал еще полчаса. Но в это время он уловил, что на высоте вдоха у Терезы стали слышны клокочущие звуки — это был зловещий сигнал: у женщины начинался респираторный дистресс-синдром.

— Ричард! — крикнул Джек, игнорировав предупреждения Оверстрита. — Терезе становится хуже.

Ответа не последовало.

— Ричард! — повысил голос Джек.

— Что? — сонно отозвался тот.

— Думаю, что твою сестру следует отправить в отделение интенсивной терапии.

Ричард не ответил.

— Я предупреждаю тебя о последствиях, — снова заговорил Джек. — В конце концов, я же врач и понимаю в этом. Если ты будешь бездействовать, то ответственность падет на тебя. Виноват будешь ты.

Степлтон задел Ричарда за живое — приступ ярости выбросил его из постели.

— Я буду виноват?! — зарычал Ричард. — Это ты виноват в том, что мы заболели!

Он лихорадочно озирался в поисках пистолета. К счастью, он так и не вспомнил, куда его положил.

Вспышка ярости продолжалась всего несколько секунд. Ричард громко застонал и повалился лицом в подушку, обхватив руками голову.

Джек облегченно вздохнул. Угораздило же его разбудить в Ричарде зверя. Хорошо хоть тот не нашел пистолета.

Хватит и того, что он стал свидетелем спонтанного развития знаменитой испанки — гриппа-убийцы, наводившего ужас на людей в начале двадцатого века. Видя, как стремительно ухудшается состояние Ричарда и Терезы, Джек вспомнил слышанные на факультете рассказы о пандемии восемнадцатого-девятнадцатого годов. Говорили, что человек садился в метро в Бруклине с легким кашлем, а в Манхэттене его вытаскивали из поезда мертвым. Тогда Джек не верил, считал это преувеличением, и вот теперь он сам стал свидетелем подобного ужаса.