Алиенист - Калеб Карр

– О, уверяю вас, – ответил я, разглядывая трость в ее руке: прекрасный тяжелый набалдашник из серебра, отлитый в виде лебедя. Я взял даму под руку и провел ее к сиденью. – Даже для самой способной сиделки, – продолжал я, дивясь немаленькому весу и неуклюжести моей спутницы, – есть предел возможностей. – В ответ та наградила меня робкой улыбкой, а я, воспользовавшись моментом, протянул руку к трости. – Если вы позволите мне, мадам, подержать это, думаю, мы сможем… вот так, прошу вас… – Сиденье жалобно взвизгнуло под монументальными формами пассажирки.

– О! – произнесла дама. – О да, так гораздо лучше. Благодарю вас, сэр. Вы истинный джентльмен.

– Всегда рад помочь. – Я еще раз улыбнулся ей и устремился назад. Когда я миновал Крайцлера, он в недоумении вытаращился на меня:

– Мур, какого…

Я знаком призвал его к молчанию и направился к задней площадке, старательно отворачивая лицо, чтобы меня не смогли опознать снаружи. Громилы по-прежнему спорили на перроне со станционным смотрителем; суть разговора я не уловил, зато уловил кое-что другое – у одного бандита в руках был ружейный чехол.

– Стало быть, этот у нас будет первым, – пробормотал я, но предпринимать ничего не стал, пока поезд не тронулся с места.

Когда этот момент настал, бандиты снаружи выкрикнули смотрителю какие-то последние – и довольно грубые – оскорбления; еще миг – они повернутся и окажутся внутри. Я сделал глубокий вдох и быстро, но тихо отворил дверь.

Нет, недаром я провел столько времени, наблюдая за тяготами и триумфами «Гигантов» – нью-йоркской бейсбольной команды, – а днем в Сентрал-парке и сам умудрился отработать великолепный замах: его я сейчас и повторил. Удар тяжелой трости пришелся тому громиле, что держал чехол, по черепу и шее. Громила заорал и даже не успел поднести руку к нанесенному увечью, когда я толкнул его рукой между лопаток и перевалил через ограждение площадки. Хотя поезд еще не набрать скорость, этому головорезу уже не удастся подняться сюда; но мне еще оставалось разделаться со вторым, который немедленно ринулся ко мне с воплем:

– Какого черта?

Подозревая, что он перво-наперво инстинктивно потянется к моему горлу я, чуть присев, пырнул его серебряным лебедем в промежность. На секунду мужчина согнулся пополам, а когда снова выпрямился, в глазах его читалось скорее бешенство, чем боль. Он выкинул вперед кулак, скользом прошедший по моей голове, когда я отшатнулся к ограждению и практически навис над рельсами. Бросив вниз единственный головокружительный взгляд, я понял, что поезд уже набрал приличную скорость. Неуклюже даже для своих габаритов громила покачнулся, когда удар его не попал в цель, и пока он пытался восстановить равновесие, я судорожно двинул ему лебедем по щеке, но хорошенько замахнуться не удалось, и бандит вновь бросился на меня. Я перехватил трость двумя руками, но. предугадав мое движение, противник прикрыл голову гигантскими ручищами. После чего нехорошо ухмыльнулся и сделал шаг.

– Ну ты и дерьмец! – прохрипел он и вдруг рванулся ко мне. Мне оставалось одно: направив трость ему прямо в горло, я резко вогнал ее прямо в адамово яблоко; человек, моментально парализованный, лишь сдавленно вскрикнул. Я быстро выпустил трость из рук, схватился за козырек крыши вагона, подтянулся и двинул громилу обеими ногами в грудь. От удара он не-ревалилея за ограждение прямо на железнодорожную насыпь у рельсов.

Опустившись, я присел на корточки и несколько раз поглубже вздохнул; а подняв голову, увидел, что на площадку вышел Крайцлер.

– Мур! – воскликнул он, склоняясь надо мной. – С вами все хорошо? – Я кивнул, по-прежнему тяжело дыша, а Ласло посмотрел в сторону убегавшей вдаль станции. – Впрочем, вы в любом случае должны чувствовать себя куда лучше этой парочки. Можете идти? Нам лучше бы проследовать в вагон – у вашей дамы началась истерика. Она убеждена, что вы украли у нее трость, и грозится вызвать полицию, когда мы достигнем следующей станции.

Мой пульс наконец угомонился, я оправил одежду, поднял с пола трость и двинулся в вагон. Покачиваясь, я дошел по проходу до сиденья матроны.

– Прошу вас, мадам, – сердечно, хоть и несколько одышливо сказал я. Дама отпрянула в страхе. – Я просто хотел получше рассмотреть ее при дневном свете.

Та молча приняла у меня из рук трость, но стоило мне отойти, за спиной раздался визгливый вопль:

– Нет! Уберите это! На ней же кровь!

С тяжелым вздохом я рухнул на сиденье; Крайцлер протянул мне свою флягу.

– Надеюсь, это были не те люди, которым вы должны вернуть карточный долг? – произнес он.

Я мотнул головой и сделал глубокий глоток.

– Нет, – прохрипел я. – Ребята Коннора. А больше о них я вам сообщить ничего не могу.

– Как думаете, они вправду хотели нас убить? – поинтересовался Ласло. – Или же просто напугать?

Я пожал плечами:

– Кто знает? Откровенно говоря, сейчас это меня интересует меньше всего. А кроме того, мы беседовали о довольно важном деле, пока они нам не помешали…

Вскоре появился кондуктор, и мы приобрели два билета до Нью-Йорка, после чего я принялся выспрашивать Крайцлера обо всех подробностях его отношений с Мэри Палмер. Не то чтобы я не верил ему – зная Мэри, сложно было не поверить в эту историю; просто рассказ этот, с одной стороны, действовал на меня успокоительно, а с другой – так свежо и трогательно обезоруживал самого Крайцлера. Все опасности, пережитые нами за сегодняшний день, да и все это жуткое расследование меркли перед сбивчивым повествованием о личных планах Ласло на будущее. Для него подобные откровения были достаточно непривычным и многотрудным делом; но никогда еще я не видел своего друга настолько похожим на обычного человека. И никогда больше я его таким не увижу.