По ту сторону - Инга Андрианова

— Давай обсудим, только не по телефону.

— А что нам обсуждать? — задала я резонный вопрос, — У тебя есть условия?

— Нет, квартиру я делить не буду, ребенка тоже. Хочу поговорить о нас.

— О нас с тобой?

— О нас с тобой, о том, как я мечтал о счастливой и крепкой семье, как из последних сил пытался заработать, построить дом и обеспечить вас с Алисой. Я был готов на все, чтобы ты была счастлива, — добавил он грустно.

— Ты готов был на все ради дозы. Ты все разрушил. Почему?

«Почему?» Этот вопрос не давал мне покоя. Я пыталась понять, как такое случилось, как мог хороший и разумный человек за считанные дни превратиться в скотину, уничтожить свой дух. Что за подмена гнездится в его больной голове, что движет им, когда, послав к черту собственную жизнь, он рушит остальные? Мой организм таблетки отторгал, алкоголь выводил без остатка, радость черпал из других источников. Вполне возможно, я знаю не все… На что-то ведь Митька меня променял! И меня, и Алису, и весь наш мир, сотканный с любовью. Может, есть что-то более ценное, чем жизнь, семья, жена и дети. Что-то более емкое, чем радость материнства. Что это за сила? В чем ее смысл? Нажраться грибов и нагишом скакать в пустыне? Выть на звезды в пьяном угаре, обкуриться и ползать по рельсам? На все это способен трезвый, достаточно раскрепощенный человек, готовый к эксперименту. Тогда что? Что такого дает эта дурь, за которую Митька готов сложить голову? Эксперимент — слово засело в моей голове, зацепилось там за извилину и начало самостоятельно блуждать по мозговым центрам. Выныривая то там, то здесь, оно возвращало меня к идее, к собственному глобальному смыслу, пока окончательно не устаканилось в навязчивом ракурсе и не повисло на кончике пера глазастым наглым насекомым.

— Встречаемся у «Альбатроса». Я на серебряной Хонде. В офис не заходи. Нечего там светиться.

— Ладно, буду искать твою Хонду, — покорно ответил Митька.

Мы встретились на следующий день.

— Да, ничего себе машинка! — Митька заглянул в салон, подергал кулису, — Коробка-автомат?

Я утвердительно кивнула.

— Я тоже куплю себе новую тачку, — похвастался он, — Как только встану на ноги, возьму внедорожник.

— А что тебе мешает встать на ноги?

— Я уже говорил… Меня преследуют все те же типы, никак не оставят в покое, — тут он скатился на излюбленный бред о резидентах и шпионах.

Я прервала его довольно быстро:

— А чем ты долбишься?

Он кисло усмехнулся:

— Тебе-то что? Хочешь попробовать?

— Допустим.

— С чего это вдруг?

— Интересно, что люди в этом находят.

— Могу помочь, — оживился Митька.

— С одним условием: ни капли химии и никакого привыкания!

— Деньги есть?

— Есть.

— Тогда поехали!

На Лубянке Митька дал знак остановиться. Он вышел из машины, нырнул в переход, а минут через десять возник на поверхности, явно окрыленный.

— Есть! — сказал он коротко, — Куда поедем?

— Антон с утра в командировке, поехали ко мне. Ты уверен, что эта дрянь безопасна?

— Гарантирую! Она действует на подкорку.

— Да плевать мне, на что она действует, я просто хочу пройти этот путь до конца, чтобы самой все понять.

Всю дорогу довольный Митька давал мне советы, описывал возможные реакции, я молча вела машину и старалась ни о чем не думать.

— Сколько принимают в первый раз? — спросила я, когда мы поднялись в квартиру.

Митька достал из кармана таблетку:

— Тебе хватит одной.

Я разломила ее пополам:

— Думаю, хватит и этого.

— Как скажешь, — согласился покладистый Митька. — Как только проглотишь, немедленно ложись.

— Что, можно упасть?

— Да нет, просто, может слегка повести.

Я решительно разломила половинку еще на две части, одну из них сунула в рот и запила водой.

— Да что ты собираешься поймать с такой дозы… — начал было Митька.

— Не твое дело! — отрезала я и опустилась на диван.

Перед глазами поплыло.

— Это нормально, — обнадежил Митька, — Скоро пройдет.

Но мне стало только хуже: муть подкатила к самому горлу, и любое движение вызывало тошноту.

— Я же сказал, ложись! — напомнил Митька и улегся в кресло.

Я легла на живот и пролежала так целую вечность. Наконец, эпицентр миновал. Тошнота обрывками сошла на нет.

— Когда начнется пресловутый кайф?

— Должен был давно начаться, — удивился Митька.

Я подняла голову — полпятого — прошло три часа. Я осторожно поднялась с дивана. Реальность еще немного поплавала и обрела устойчивые формы. Туман попятился и робко отступил.

— Ради трех часов блевательного рефлекса, мути в глазах и сомнительного желания потрепать языком ты посылаешь к черту собственную жизнь? — во мне поднималось презрение.

— Второй раз будет лучше, — начал оправдываться Митька.

— Второго раза не будет! Спасибо тебе за цинизм, с которым протащил меня сквозь все это дерьмо, за первоначальную дозу… по-моему, она для полноценных наркоманов. Ты не подумал, что я у Алисы одна?

— Ты же сама попросила! — возмутился Митька.

— А ты и рад стараться! Вместо того, чтобы отговорить, советовал, как лучше догоняться!

Митька обиженно поджал губу.

— Слушай, ступай домой! — попросила я, — Что-то тошно мне и паршиво.

— Паршиво — это отходняк.

— Паршиво оттого, что я сотворила в память о нашем с тобой общем прошлом… которое давно пора похоронить!

Я вытолкала Митьку за дверь и бросила одежду в стирку.

В тот же день позвонила Наталья:

— Привет! Что там у вас происходит?

— Что значит, происходит?

— Ты в курсе, что Лера лазит по вашему участку и командует строительством. Мы все тут в шоке…

— Лазит, по моему участку?

— Она уже замучила вашего прораба! Тот отбивается как может.

— А что ей нужно от прораба?

— Она сует ему паспорт с фамилией Денисова и говорит, что Антон строит дом для нее.

— Ей своего участка мало?

— Она свой участок давно продала, — удивилась Наташка, — Ты что, не знала?

— Не знала! Спасибо за звонок. Теперь начнем действовать.

— Не тяни, — посоветовала Наталья, — а то некоторые уже считают ее женой Антона.