Врата Аида - Грег Лумис

(Выдержки из книги доктора Эно Каллиджини «Оракулы, авгуры и откровения в древнем мире»; издание Туринского университета, 2003)

Пещера Сивиллы

Кумы, Неаполитанский залив

Кампанья, Италия

Июньские ноны (1-е июня), тридцать седьмой год правления Августа Цезаря (10 год от рождения Христова)

Я Северин, сын Такта, решил поведать о своем схождении в Аид[6]и, коль будет на то воля богов, возвращении оттуда, дабы потомки могли прочесть о столь замечательном путешествии. Я делаю это не с легкой душой, но по необходимости.

Знаю, многие пересекали реку Стикс и уже не возвращались. Знаю, сколь дорого это предприятие. Я купил у священников в Байе[7]трех волов и трех барашков для жертвоприношения, а еще много уток и цыплят, дабы выбрали авгуры самое благоприятное для схождения в подземный мир время[8].

Поспрашивав, я убедился, что никто еще не входил в подземный мир, не навестив прежде сивиллу в Кумах, что к северу от Байи, и не спросив, вернется ли он живым[9]. Зенита достигла колесница Аполлона, когда остановился я у входа в пещеру в ожидании одного из ее прислужников, дабы он препроводил меня к пророчице. Глядя на светлые и темные полосы, отмечавшие вход, снова и снова задавался я вопросом, мудро ли поступаю, затевая сие предприятие. Единственным разумным шагом представлялось мне посещение провидицы. Может быть, она сумеет предсказать, что станется со мной в Аиде.

Лишь одного желал я: дабы дала она ответ на мой вопрос и избавила от необходимости предстать перед тенью покойного моего отца. Такт был человеком трудным и не делился своими тайнами ни с кем. Дав мне и братьям в учителя раба-грека, обеспечив нас одеждой, пищей и жилищем, он не оставил больше ничего, хотя и был одним из богатейших в Риме торговцев. По смерти его в прошлом году мы с матерью и братьями не обнаружили ни товаров, ни денег, а лишь жалкие крохи. Тщательные поиски и расспросы работников, как свободных, так и рабов, не помогли. Осталось лишь одно: сойти в мир мертвых и спросить его самого[10].

Местом отдохновения, убежищем от знойного римского лета сильные мира сего избрали Байю не только из-за тамошнего мягкого климата, теплых серных источников и жирных устриц. Борделей здесь больше, чем храмов, игорных притонов больше, чем общественных зданий. Еще за двести лет до нас Сенека-младший назвал этот город «гостиницей всех пороков» и «прибежищем разврата».

Но не на приятной прохладе здешних ветерков и не на красоте здешних шлюх стоял этот город.

Здесь был вход в Аид.

Мысли мои вновь повернули к сивилле. Говорили, что она старше людей, что боги даровали ей вечную жизнь, а вот о вечной юности она попросить не подумала, и именно этим упущением объясняется то…

Какое-то движение в пещере прервало мои размышления. Закутанная в накидку фигура, то ли мужская, то ли женская, медленно шла ко мне. Или нет? Она то приближалась, то исчезала, словно дух, но, возникая, каждый раз становилась ближе[11].

Безмолвно подняла она руку, направляя меня вперед.