Пропавшие - Крис Муни

Серологическая лаборатория находилась в вытянутом просторном прямоугольном помещении с черными конторками, которые все почему-то принимали за скамейки. Из высоких окон открывался вид на зеленые холмы, две абсолютно одинаковые баскетбольные площадки и бетонную аллею у самого здания, уставленную легкими пластиковыми столами, за которыми в хорошую погоду всегда было полно обедающих.

Лиланд Пратт, начальник лаборатории, встретил Дарби на пороге. От него пахло шампунем и цитрусовой туалетной водой — для Дарби это было как глоток свежего воздуха после омерзительного запаха давно немытого тела, который до сих пор преследовал ее повсюду, стоял в носу и намертво въелся в одежду.

— Я смотрел новости, — сказал он и проводил ее в дальний угол помещения, где расположилась Эрин Волш, заведующая отделением ДНК. — Кто ведет расследование?

— Мэтью Банвиль.

— Тогда девочка в хороших руках, — сказал Лиланд. — А что там с этой Джейн Доу,[10]которую вы нашли под верандой?

— Неужели в новостях и это было?

— Сейчас по телевизору только и делают, что показывают материал о том, как ты помогаешь ей забраться в машину «скорой помощи». Но они не говорят, как ее зовут.

— Мы не знаем, кто она. В общем, мы ничего о ней не знаем.

Дарби протянула Эрин четыре помеченных конверта.

— Здесь кровь с порога кухни. Мазок изо рта нашей Джейн Доу. А в двух других конвертах образцы для сравнения — зубная щетка Кэрол Крэнмор и ее расческа. Если понадоблюсь, я в другом конце зала.

— Держите меня в курсе событий, — сказал Лиланд.

— Так точно! — ответила Дарби и покинула лабораторию. Она оставила конверт с синими ворсинками в секции с отпечатками и отправилась помогать Купу.

Поскольку футболка была заражена кровью и другими продуктами жизнедеятельности, Дарби вынуждена была надеть специальный костюм, маску, защитные очки и неопреновые перчатки.

Отголоски дождя проникали и в эту маленькую темную комнатку. Футболку поместили под вытяжной колпак.

— Ты только посмотри на это, — сказал Куп, уступая Дарби место перед светоусилителем.

К ткани прилипла какая-то белая шелуха со следами засохшей крови. С помощью пинцета Дарби отлепила кусочек и положила под светоусилитель.

— Похоже на засохшую краску. А пятна на ней — наверняка ржавчина.

Куп кивнул.

— Футболка в ужасном состоянии, — заметил он. — Тут работы непочатый край.

Через полчаса в руках у них было еще два аналогичных образца.

Тут из динамика раздался голос секретарши:

— Дарби, Мэри Бэт на второй линии.

Дарби бережно собрала конверты из кальки.

— Я отнесу это Пэппи.

Мэри Бэт сидела за компьютером, работая одновременно на клавиатуре и с «мышью». Из блондинки она превратилась в рыжую.

Большой черный отпечаток подошвы красовался на экране. Дарби легко могла различить каждую бороздку на подошве, а также порезы и трещинки в местах, где ботинком наступали на гвозди и стекла. Все эти отметины наряду с особенностями походки, также отразившимися на обуви, делали отпечаток ноги таким же уникальным, как и отпечаток пальца.

— Когда ты успела перекраситься? — спросила Дарби, усаживаясь перед ней.

— Вчера. Мне захотелось перемен.

— Еще скажи, что это никак не связано с Купом.

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты обедала с нами, когда Куп сказал, что ему нравятся рыженькие.

— Потерпи еще секундочку. У меня уже почти все.

Дарби придвинулась поближе.

— Куп встречается только с женщинами, которые и двух слов связать не могут. У него такой принцип.

Мэри Бэт указала на монитор. Внутри круга были какие-то линии, напоминающие горную вершину, под ней было нарисовано что-то похожее на букву R.

— Это штамп фирмы-изготовителя, — сказала Мэри Бэт. — Некоторые компании наносят свое название и логотип на подошву. Я более чем уверена, что это логотип фирмы «Райзер Футвеар».

— Надо же, я никогда о такой не слышала!

— Ну а о компании «Райзер Геар» слышать приходилось?

— Это они делают безумно дорогие зимние куртки?

— Это одна и та же фирма, — сказал Мэри Бэт. — Когда «Райзер» только появился на рынке, — где-то в пятидесятых, если не ошибаюсь, — то начал производить солдатские ботинки. Потом они развернулись и стали выпускать еще и туристические ботинки. Этим они занимались пару лет. Купить у них что-то можно было только по каталогу. Ботинки были очень высокого качества и стоили крайне дорого. В восьмидесятых их поглотила какая-то транснациональная корпорация и вместо «Райзер Футвеар» они стали называться «Райзер Геар». Они по-прежнему выпускают туристические ботинки, а помимо этого производят еще и дождевики, кошельки и ремни. И даже разработали линию детской одежды и аксессуаров. Это что-то вроде «Тимберланд», только на порядок выше и для очень обеспеченных людей.

— Откуда ты все это знаешь? Владеешь акциями этой компании?

— Еще подростком я «болела» туристическими походами. И на Рождество родители подарили мне «райзеровские» ботинки. То, что они производят большими партиями сейчас, — это ширпотреб. А у меня были настоящие, понимаешь? Если за ними правильно ухаживать, они прослужат всю жизнь. Мои у меня до сих пор. И готова поклясться, удобнее обуви у меня никогда не было. Именно поэтому я узнала их логотип, старый логотип. Таких ботинок уже не выпускают.

— Я подумаю, что можно сделать, чтобы их вычислить. Спасибо, Мэри Бэт.

— Кстати, насчет Купа ты не права. Ему нравятся умные женщины. Такие как ты, например.

— Мы всего лишь напарники.

— Как скажешь, — сказала Мэри Бэт. — И еще: тебе не мешало бы принять душ. Да и несколько мятных леденцов тоже не повредят.