Кровавый круг - Михаил Март

— И Илья тоже?

— Нет. Он наблюдатель, а мы все исполнители. Только и делаем, что следим за его дирижерской палочкой. Прелюдия закончена. Играем финал.

Машина остановилась у ворот вертолетного поля. Сергей остался в автомобиле, а Олег ушел в административное здание. Он отсутствовал больше двух часов и вернулся в бодром настроении.

— Все в порядке. Вертолет и пилота нам выделили. Завтра в девять утра поднимаемся в воздух. До шести вечера должны вернуться. Я еще пару карабинов у них выпросил. Автоматов в части нет. Но я не думаю, что нам потребуется оружие. На особый случай мне и моего пистолета хватит.

— Поедем в город?

— Нет, парень. Не тот случай. Я на таком взводе, что сегодня не засну. Здесь останемся. В машине ночевать будем. Дожить бы до утра.

— Доживем, Олежек. Не гони волну. В Афгане пострашнее бывало.

— Это еще как сказать.

Метрах в сорока на дороге стояла «шестерка». Машина развернулась и уехала. Никто так и не обратил на нее внимания.

12

Полковник Фомин находился в командировке. Его замещал подполковник Иванов, человек с грубым лицом, шрамом на губе и выцветшими просветами на погонах. Трифонов тут же понял, что этот парень не успел еще пропахнуть нафталином и макулатурой.

— Я понял вас, Александр Иваныч, — громобойным командным голосом произнес Иванов. — Преступники на объектах нам не нужны. Дурака валять я перед вами не буду, юлить тоже. Это мы здесь из всего привыкли делать военные тайны. Враг истинный давно уже знает, где, что и как мы храним и охраняем. Тут я в Москве был. В ФСБ вызывали по делам. Первый раз в жизни в столицу попал. Мотался по этой Лубянке битый час, никак найти не мог Главное управление. Уж весь мир знает про эту контору все подробности, а они все прячутся, засовывая голову в песок. На здании даже таблички нет. Конспираторы хреновы. Как дети. Пока такие, как Толстоуховы, Тугодумовы и Толстокожевы, будут принимать решения, враг успеет напасть на нас и выиграть войну. Короче говоря, так. Гостева я знаю лично. Отличный, грамотный офицер. Ребят в свою роту набирает сам. Он и хозяйственник прекрасный, и службу знает.

Его рота стоит на острове в семи километрах от берега. Стратегически важным объектом его точку не назовешь. На острове хранятся ядерные отходы от подводных и надводных кораблей Тихоокеанского флота. Отработанное топливо, которое мы не можем сбрасывать в океан. С недавних времен принимаем отходы и у зарубежных стран. Коммерция на государственном уровне. Экология и радиация на острове в пределах нормы, система безопасности на должном уровне. Хранилища с отходами охраняются командой Гостева. Это и есть его работа. К острову подобраться трудно. Береговая охрана на континенте отсутствует, а морской патруль свое дело туго знает. Конечно, рыбакам делают поблажки, кого хорошо знают, но выборочно. Остров обнесен скалами и неприступен. Там есть только две лазейки. С севера грузовая гавань шириной с километр вдоль берега. А с юга маленький пляжик, к которому может пришвартоваться десяток лодок. Капитану хватает сотни солдат, чтобы охранять объект и два выхода к океану. Если даже вы проскочите морской патруль, то на остров вам высадиться не дадут ребята Гостева. Они свою службу знают.

— Я могу попасть на этот остров и встретиться с капитаном? Как вы мне объяснили, он парень толковый. Может быть, мы с ним вместе попытаемся решить проблему?

— Я не возражаю. Но я не могу дать распоряжение морскому патрулю не задерживать вас. Пропуск на остров может выписать только Гостев или полковник Фомин, но его нет. А моя писулька не имеет законной силы.

Подполковник снял трубку с телефонного аппарата, где отсутствовал наборный диск, и вызвал диспетчера.

— Лейтенант, соедини меня с четырнадцатым подразделением. Срочно.

Иванов сунул папиросу в зубы, но спичку зажечь не успел.

— Алле? Слышь меня? Четырнадцатый! Иванов на связи. Соедини меня с командиром. Тут к нему гость приехал из Москвы. Серьезный товарищ. Нужно принять и выслать за ним катер.

Подполковник долго слушал, потом прикрыл трубку ладонью и сказал тихо:

— Гостев с хозвзводом на берег подался. Клянчить на складах стройматериалы. Я же говорил вам, хозяйственный мужик.

— И что делать?

Иванов вновь прильнул к трубке.

— Послушай, сержант. Когда командир обещался вернуться? К вечеру? Ладно, отбой.

Подполковник положил трубку.

— Вот что, Александр Иваныч. Дело у вас серьезное и безотлагательное. На складах мы Гостева не найдем. Фигаро здесь, Фигаро там. Езжайте к причалу и ждите его на берегу. А я буду позванивать ему.

— А где причал?

Иванов вздохнул.

— К сожалению, неблизко. Раньше полудня вы туда не доберетесь. Могу дать машину.

— У меня есть машина.

Подполковник подошел к карте, висевшей на стене.

— Вам придется объезжать Амурский залив, не весь, конечно, а до парома. Он вас перетащит на ту сторону. Поедете на юг. Километров семьдесят. После Славянки будет указатель на село Кашино. Проедете село, а там только одна дорога к берегу. Километра четыре, и она выведет вас к океану. Ищите белые катера с красной полосой. С этой меткой ходят только гостьевские лоханки, что базируются на его острове. Рыбаков сейчас нет. В такую погоду все ушли в море. Так что вы людей капитана ни с кем не спутаете. Это все, что я могу для вас сделать.

— Вы сделали очень много. Я вам искренне признателен, подполковник.

Трифонов еще раз взглянул на карту, пожал хозяину кабинета руку и вышел.

Через пять минут джип, за рулем которого сидел Куприянов, несся на полной скорости к берегам Амурского залива.

13

Они вышли в море в начале девятого. Погода стояла тихая и солнечная. Лодку подбрасывало на волнах, но она упорно рвалась вперед. Ветер швырялся брызгами, и пассажиры сели спиной к носу.

Подвесной мощный мотор тарахтел слишком громко, и разговаривать в пути не имело смысла.

Эдуард накинул капюшон на голову и поглядывал на зажатый в ладони компас. Вика наблюдала за рыбаком, сидевшим на корме у двигателя и управлявшим лодкой. Она следила за его движениями и смотрела на смуглое, обветренное лицо с голубыми ясными глазами. Женщина пыталась уловить в нем какие-нибудь особенности. Она считала себя неплохой физиономисткой, и нередко ей хватало одного взгляда, чтобы дать человеку характеристику. В большинстве случаев ее диагноз совпадал процентов на шестьдесят, иногда больше, иногда меньше. Сейчас Вику интересовало, мог ли Эдди завербовать этого парня, подкупить и привлечь в сообщники. Она замечала в последнее время, особенно после гибели мужа, что Эдди стал чрезмерно осторожным. Он ее боялся, она это чувствовала. Это могло означать, что компаньон начнет искать поддержку на стороне. Где? В океане? На острове? Слишком сложно. Лодку и рыбака нашел он. Лучшего помощника, чем проводник, не подобрать. Однако не следует забывать про состояние Чайки. Он испуган, измотан, слишком недоверчив и скрытен. Посвятил бы такой человек постороннего в свою тайну? Нет. Рыжий никому не верит. Да и рыбак не из простаков. Может, он и жаден, но осторожен. Перед тем как они сели в лодку, рыбак проверил их вещи и одежду на предмет обнаружения оружия. И только убедившись в его отсутствии, пустил их на борт. Что ж, такой оборот Вику устраивал. Теперь она точно знала, что у Эдди нет в заначке ножа или пистолета и она не получит пулю в спину. А голыми руками Рыжий ее не возьмет. Слишком грузен и неповоротлив. Второй вопрос, который интересовал путешественницу, заключался в следующем: сможет ли она завербовать лодочника и подчинить его своей воле? На берегу он смотрел на нее, как голодный кот на сметану. Эдакий дикарь, полный сил и энергии. Из такого можно веревки вить, но пропустив предварительно через постель. Там она ему показала бы, что из себя представляет настоящая женщина и как она умеет любить. Вика и сама бы не отказалась от одной ночи с необузданным животным. Что-то в этом грубом мужицком лице, обветренных губах и крепком теле было такое, что притягивало к себе. Она никак не могла уловить его настроение. Виктор даже не глянул на нее с той минуты, как они отошли от берега. Он смотрел только на воду. Либо она его смущала, либо… А что еще? Вокруг открытый горизонт, здесь нет шоссе, виражей и светофоров.