Пророчество Луны - Фредерик Ленуар

На рассвете восьмого дня слабый лучик света проник сквозь отверстие в стене темницы и упал на лицо Джованни.

«Воскресенье», — подумал узник. Он знал, что скоро умрет. Он не передал сообщение через тюремщика, и Елена не пришла. Печаль переполняла душу Джованни, но он был спокоен. Он знал, что поступил правильно и не в силах изменить ход событий. Если судьбой ему уготовано сгореть на костре, что ж, пусть будет так. Джованни тревожился лишь о том, что произойдет с Еленой и Есфирь после его смерти. Он мог только вверить их в руки Господа и потому после визита Елены без устали молился Богу, чтобы Тот смягчил ее сердце и пришел на помощь брошенной в тюрьму Есфирь.

Тюремщик и два солдата вошли в подземелье и сняли с Джованни оковы. Затем повели его на площадь перед архиепископским дворцом, где уже был сложен костер.

Маленькая процессия прошла мимо православного храма, и Джованни услышал пение монахов. Образы из прошлой жизни на горе Афон промелькнули в его памяти. Вскоре его вытащили на середину площади, где уже собралась большая толпа. Некоторые глумились над несчастным, но большинство людей молчало, жалея его: они знали, что этого человека приговорили к смерти за убийство аристократа, которое он совершил, защищая честь женщины, и за бегство с галер. В конце площади, напротив дворца архиепископа, возвели трибуну. Сейчас она пустовала, но ожидалось, что губернатор, епископ и вся знать города займут там места, когда начнется казнь. Джованни подвели к сложенному костру и передали палачу.

* * *

В ту же минуту, за несколько лиг от места казни, Есфирь стало нехорошо, и она позвала на помощь. У нее не было никаких известий от Джованни, и она не знала, что происходит на другой стороне острова. Ночью у нее отошли воды, и теперь женщина лежала распростертая на полу тюремной камеры, куда ее бросили вместе с Сарой и дюжиной других евреек, выживших после резни.

Сара поспешила к хозяйке.

— Думаю, пора, — простонала Есфирь, задыхаясь. — Живот разрывается.

— Вставай! — закричала женщина по имени Ребекка. — Две из нас будут тебя держать, а две другие подхватят младенца. Я родила так всех своих восьмерых детей.

Есфирь с помощью Сары и еще одной узницы медленно поднялась на ноги и встала, прижавшись спиной к стене. Женщины поддерживали ее под руки.

* * *

Джованни медленно взошел по ступеням на помост, обложенный вязанками дров. Встал спиной к вбитому вертикально бревну, и стражники связали ему руки за спиной. Подошел священник, протянул смертнику крест для поцелуя и спросил, хочет ли несчастный исповедаться.

— Да, — тихо ответил Джованни.

Священник обратился в слух.

— Я прошу прощения у Бога за все те случаи, когда я не верил в Его милость и был недостоин Его любви.

Клирик удивился.

— Ты хочешь сознаться только в этом?

Джованни кивнул.

— Тогда я не могу дать тебе отпущение грехов. Твоя исповедь неискренна! Я знаю, ты совершил преступление, иначе суд не приговорил бы тебя к смерти!

— Я сказал о том, что отягощает мою совесть. А за все остальное пусть меня судит Всевышний, к счастью, Его суд не похож на людской.

— Значит, тебе нечего добавить?

Джованни заметил, как из дворца архиепископа появилась группа знатных горожан. За их спинами он без труда разглядел Елену. Сердце юноши сжалось. Она пришла посмотреть на его казнь.

— Я хочу сказать еще что-то.

— Продолжай, сын мой.

— У меня под поясом письмо к молодой еврейке, Есфирь, которую несправедливо заточили в цитадель Фамагусты. Пожалуйста, передайте это послание ей.

Священник просунул пальцы под кожаный пояс и вытащил клочок тонкой бумаги, сложенный вчетверо. Незаметно опустил в карман рясы и спросил:

— Это все?

— Нет. Пожалуйста, скажите дочери губернатора, Елене, что я всегда ее любил.

Елена сидела рядом с отцом. Уверенная, что любовник обязательно даст ей знать, она организовала все для побега. Но когда никто не пришел, неописуемый гнев охватил ее сердце и разум. Елена никак не могла смириться с тем, что Джованни любит другую женщину. Одна мысль об этом сводила ее с ума. Вместо того чтобы действовать согласно плану, Елена теряла драгоценное время, не в силах принять решение… пока не стало слишком поздно. Она пребывала в странном состоянии, словно была сама не своя, как мертвая. В ее сердце билась холодная ярость, но едва Елена увидела Джованни на костре, гнев сменился ощущением безмерной трагичности происходящего.